Черновик для Эффы 2 - Владимир Алексеевич Ильин

Черновик для Эффы — 2

Пролог

На секунду головная машина полиции включила сирену и озарила площадь всполохами сине-алых огней, вспугивая зазевавшихся туристов, фотографирующих дворец Ас-Сават.

Ноэля Сават, шестого принца, не имеющего почти никаких прав на трон, а оттого никому не интересному — ни среди родственников, ни хитрых визирях при троне — впервые встречали дома с почестями.

Шутка ли — возглавить и организовать порядок среди двух сотен пассажиров, потерпевших крушение в чистом поле. Задача вовсе непростая — спас-капсулы аварийного гравилета разлетелись по большому радиусу, внутри были дети, женщины, старики и склонные к панике мужчины. У кого-то зашлось сердце — и Ноэль нашел врача. Кто-то неизбежно поранился — и пришлось самому обрабатывать рану. Опять же, надо было собрать запасы еды и воды, организовать централизованную выдачу — и, чтобы не мешали, светить своей настоящей фамилией. Где-то повезло, где-то сказалось образование — но справился, и прибывшие службы спасения обнаружили вполне оборудованный лагерь. И если виновника крушения, чтобы предоставить обществу, еще предстояло искать комиссии, то главного героя пресса отдала в эфир легко — авиданцы, на территории которых разбился гравилет, королевской семье симпатизировали. Ну а в родной стране не похвалить принца, да еще по железному поводу — уже граничило бы с изменой.

Многие родственники взволновались было — очень яркая получилась рекламная акция. Но тут же успокоились — шестой принц уклонился от интервью и никак не воспользовался медийным успехом. А значит, во власть по-прежнему не полезет, за деньги и влияние бороться не станет — неопасен. И тем не менее дома встретили его с почестями.

От которых Ноэля откровенно мутило. Он убил человека. Забил до смерти — и хоть не помнил, как это произошло, но ему показали видео. Сделал это пьяным, избивая руками и ногами вопящего о снисхождении человека.

Ему сказали, что тот сильно оскорбил новую знакомую, и Ноэль взъярился. Его успокаивали — тот посольский, которого Ноэль видел в первый раз в жизни, при нем уничтожил все видеозаписи и заверил, что никто ничего не узнает. Ему выдали билет и посадили на ближайший рейс, чтобы избавить от этого кошмара с тюремными камерами и дикими надзирателями. Ноэль был благодарен — но в душе понимал, что такие записи никогда не удаляют полностью. Какая-то копия ляжет на стол Визиря Королевской Тайны, какая-то — старшим наследникам, укрепляя фундамент их притязаний на трон. Может быть, доложат королю — и тогда путешествия Ноэля станут дольше, южнее, без возможности вернуться домой полгода или год.

Как же Ноэлю было мерзко.

Крушение он воспринял совсем иначе, чем если бы оно случилось днем раньше. Раньше ему было бы наплевать на все, кроме собственной безопасности — а остальное должны были обеспечить стюарды.

Он бегал, помогал, орал — вразумлял затрещинами, если требовалось. Ноэль хотел помочь, хотел спасти — и этим самым положить добрый груз на Весы судеб, уже необратимо отягощенных пьяным убийством.

Ноэль стал героем — для кого угодно, но не для себя. От интервью сбежал, во дворец — и не пошел бы, если бы не слово короля.

Успех наследника — пусть шестого — это успех семьи и трона. Повод для гордости сограждан — и то, что политтехнологи раскрутят с удовольствием, постепенно оттесняя Ноэля из кадра. Так сказал советник Лаин, приставленный к шестому наследнику — знатный бездельник и отличный друг, сын визиря Альафа, заведовавшего главной трапезной во дворце. Пожалуй что, не было советника, служба которого проходила проще — Ноэль почти всегда был в разъездах, тратя выделенный пенсион на удовольствие изучения мира.

Свою семью Ноэль не создал — насмотрелся жизни во дворце и не желал этого ни жене, ни детям. Бездумно развлекался — по совету того же Лаина. Потому как любая осмысленная деятельность взволновала бы иных наследников — ибо король был стар, и скоро первый наследник займет его место. А всякий мудрый правитель в свой первый день делает так, чтобы правление его не было омрачено гражданской войной и неподчинением — то есть, устраняет любых опасных конкурентов. И если хочешь жить, то лучше не выделяться.

Шансов и раньше было никаких, а теперь, с таким компроматом… С таким компроматом он никому не опасен — и это было единственным, что могло радовать. Только не радовало совершенно.

— Мой друг! — Распахнув объятия, встречал Ноэля его советник.

Лаин был необъятен — и душой, и хитростью, и телом. Любил кушать, спать, предаваться здоровым страстям — но в то же время надетые на нем просторные одежды скрывали как бы не треть массы. Золоченый халат, ниспадающий с плеч вниз, белая чалма с бирюзой, черноволосый, чернобровый — ровесник Ноэля смотрелся ему едва ли не старшим родственником. Все-таки сам принц следил за собой строже, да и образ жизни с большими пешими нагрузками сказывался.

А тут, после всего произошедшего, он схуднул еще на два килограмма. Медики ставили на весы — запомнил.

Медперсонал, правда, оставил о себе самые спорные впечатления. С одной стороны, он понимал повышенное внимание к нему. С другой, ему просто осточертели эти проверки — особенно холод на коже от отпечатков рук спецов по энергоболезням. Те отстали только после того, как Ноэль рявкнул, не сдержавшись.

— Мой герой. — Обнял его Лаин, тут же встав за его плечо.

Идти во дворец полагалось принцу первым. Сам же советник привычно начал разговор из-за плеча.

— Во дворце только и разговоров о твоей доблести.

— Только о ней? — Екнуло на сердце.

— Еще о новой любовнице второго наследника. Ее красоту обсуждали у трона до тебя, так что она может взревновать.

— Учту. Как ее имя?

— Саина Афели. Невысокая симпатичная брюнетка. После всех бесед, на нее стал заглядываться даже первый наследник. Но теперь ее имя слышно меньше, и она в бешенстве.

Серьезное предупреждение. Никогда не знаешь, кому наступишь на ногу — даже не желая того.

— Похвалю ее красоту. Поможет?

— Если в присутствии первого принца — зачтется. — Явно обрадовался советник понятливости подопечного.

— Не помешало бы фото или портрет.

— Будет. А как хвалить — я дам выучить текст.

— Я успею?

— Мой Ноэль, увы, твой подвиг не столь высок, чтобы король повелел организовать прием в твою честь. Ты удостоишься встречи на обычном субботнем приеме.

—