Восхождение Морна. Том 10 - Сергей Леонидович Орлов

Восхождение Морна. Том 10

Глава 1

Зов Хозяина

Несколько дней спустя. Где-то рядом с городком Магнитный.

Сизый заорал в полный голос. Вопль раскатился по стоянке и спугнул с ближней сосны какую-то мелкую птаху. Полутораметровый в холке голубь шарахнулся назад, перья у него встали дыбом от хвоста до самого загривка, и с размаху впечатался задом в составленные у костра сёдла, от чего вся пирамида с грохотом поехала в сторону.

— Братан… — Сизый затряс башкой, будто ему в ухо попала вода. — Братан, ты совсем уже, что ли? Мы так не договаривались!

— Вообще-то, договаривались. — Я поудобнее перехватил Приручатель, от которого привычно тянуло холодом. Чёрный, длиной всего в ладонь, он будто выпивал вокруг себя свет и даже на сером утреннем фоне смотрелся особенно мрачно. А сейчас этот артефакт мелко и паскудно подрагивал в кулаке, будто внутри ворочалось что-то живое и здорово мной недовольное. — Ты вчера сам на всё согласился.

— Ты сказал, что мы всего разок попробуем! Разок! А это уже…

«Четвёртый,» — лениво подсказал Себастьян мне в голову.

Кот сидел на тюке, обернув лапы хвостом, и щурился с таким наслаждением, что руки сами тянулись его потискать. Только нельзя. Во-первых, я суровый аристократ, который не должен показывать свои чувства. А во-вторых, передо мной взрослый боевой фамильяр с парой десятков крупных сражений за плечами, так что тискать его вышло бы как-то… неуместно.

«Господин Морн, вы даже не представляете, до чего мне приятно это зрелище,» — промурлыкал он у меня в голове. «Все четыре дня пути, что я слушал бесконечные байки о подвигах этого пернатого, с лихвой окупились.»

Я хмыкнул, и Сизый сразу смекнул, что это кот опять меня развеселил.

— А ты чего разлёгся, шерстяной⁈ — Он развернулся всем телом к коту. — Опять про меня гадость какую-то сказал, да? Точно сказал! По морде твоей довольной вижу! Смотри, доиграешься у меня, все усы повыдергиваю!

Только вот Себастьян даже ухом не повёл. Вместо ответа он лениво отвернулся, задрал заднюю лапу и принялся вылизываться, всем видом показывая, что никакие голуби его не интересуют. Хвост лишь качнулся пару раз, снисходительно, и от этого Сизый окончательно насупился: крыть было нечем, так что всё возмущение ушло в бессильное сипение.

Сизый ещё немного сипел, когда по стоянке прокатился ветер, поднял мелкую ледяную пыль и швырнул мне холодную пригоршню за воротник.

Третий день дорога вела нас через равнину, и с каждым днём становилось всё холоднее. Меня самого изнутри грел родовой огонь, поэтому на мороз я почти не обращал внимания, а вот остальным пришлось спасаться от него кто как умеет.

У Виктории и Миры были дорогие согревающие артефакты, из тех, что окутывают хозяина ровным теплом в любой холод, так что обе держались легко и даже куртки не до конца запахивали. Себастьян тоже согревался собственным огнем, но этого всё же не хватало, и поэтому он разгуливал в маленькой шубке, сшитой точно по кошачьему росту.

Но хуже всех приходилось Сизому: магия его не грела вовсе, так что он наматывал на себя слой за слоем всякую одежду и в итоге напоминал ходячий тюк тряпья, из которого торчали только клюв да обиженные глаза, не обещающие окружающим ничего хорошего.

Далеко впереди, у самого края неба, серой стеной поднимались Уральские горы, но лежали они в стороне от нашего пути. Ближе, за полоской леса, виднелся городок Магнитный, куда ещё на рассвете ушла Мира разведать дорогу.

Гепарда пока не вернулась, но переживать за неё было бы откровенной глупостью. Громобой как-то обмолвился, что в бою она стоит целого архимага, так что я бы скорее посочувствовал тому дураку в Магнитном, у которого хватит ума её как-либо разозлить.

А вот мне расслабляться было рано. До Вьюжного оставалась неделя пути, и за эту неделю я должен был научиться полноценно работать Приручателем, ведь на месте права на ошибку у меня уже не будет.

Беда в том, что тренироваться мне было решительно не на ком. Виктория хоть и дикая, но всё же не химера, так что она отпадала сразу. Мира отпадала следом, потому что пробовать на ней я бы рискнул разве что от усталости жить. Ну или любопытства ради: чисто узнать, насколько быстро гепарда размажет одного безумно наглого аристократа. Не годился и Себастьян, так как между нами и без всякого артефакта была предельно тесная связь, которую просто некуда было «подделывать».

Вот и выходило, что на всю компанию нашёлся ровно один подходящий кандидат, и звали его Сизый. Голубю, понятно, всё это удовольствия не доставляло, хотя и особой боли тоже. По его собственным словам, мучение походило скорее на зуд, вот только чесалась не нога и не спина, а сам мозг, до которого никак не дотянуться.

На это Себастьян, само собой, тут же заметил, что вообще удивлён, что у Сизого там нашлось чему чесаться. Комментарий был хорош, но передавать его я не стал: голубю и без кошачьих подколов сегодня доставалось.

Поэтому для себя я решил так: как только увижу, что Сизый и в самом деле стискивает зубы и пересиливает настоящую боль, в ту же секунду остановлюсь и больше не стану его мучать. Но пока что до этого было далеко, потому что возмущался он куда громче, чем страдал, и шумел скорее для порядка. А раз так, я снова поднял Приручатель и приготовился к следующей попытке.

— Попробуем ещё раз, — повторил я уже мягче, почти примирительно. — Сиди смирно, и через минуту всё кончится.

— Да за что мне всё это, а? — Сизый сгорбился, втянул голову в плечи и посмотрел на меня с такой вселенской тоской, словно я не крыло его просил поднять, а вёл беднягу прямиком на вертел. — Чем я-то провинился? Жил себе спокойно, никого не трогал…

Я пропустил причитания мимо ушей, поднёс Приручатель к губам и принялся играть.

Со стороны это выглядело довольно глупо: взрослый человек подносит к губам чёрную дудку, старательно дует в неё, перебирает пальцами, а та не издаёт ни единого звука. Да она и не могла его издать, потому что мелодия эта существовала только у меня в голове. Я вёл её по холодным отверстиям кости, прижимал их по очереди, отпускал, снова прижимал, и