И носило меня, как осенний листок - Алекс Войтенко

И носило меня, как осенний листок.

Глава 1

1

…И носило меня, как осенний листок.

Я менял города, я менял имена,

Надышался я пылью заморских дорог,

Где не пахли цветы, не блестела луна.

И окурки я за борт швырял в океан,

Проклинал красоту островов и морей,

И бразильских болот малярийный туман,

И вино кабаков, и тоску лагерей…

1.

Мне «повезло» с рождения. Дело в том, что мой день рождения совпал праздником Великой Октябрьской Социалистической Революции, седьмым ноября. В те годы ее называли именно так, и попробуй только пропусти хоть слово, или же при написании не поставь заглавную букву, страшнее ошибки было не придумать. В чем «везение» спросите вы, а хотя бы в том, что из-за того, что мой день рождения выпадал на ноябрь, я уже не мог пойти в школу со своим годом, хотя опаздывал всего на два месяца. Но, тогдашние законы не признавали меня семилетним, и в итоге; Первый раз. в первый класс, я отправился годом позже. С одной стороны, как бы и неплохо, мне достался лишний год детства. С другой, я закончил школу, почти совершеннолетним, и потому, провалив из-за пары ошибок по русскому языку, поступление в Ташкентский Университет на Механико-Математический факультет, тут же отправился в армию.

Обидно было просто до слез. Математику сдал на отлично, физику тоже, а вот с русским языком провалился, в итоге не добрал одного балла, в тот год, конкурс был просто огромный. Правда, чуть позже выяснилось, что русский язык тут не причем, просто на это место сунули блатного местной национальности, но что-то исправить было уже нельзя. В итоге, тут же в ноябре был призван в армию. Пойди я в школу со своим годом, можно было бы рассчитывать на еще одну попытку в следующем году, а так впереди меня ждали два года службы в Воронежских Войсках, так в шутку называли Внутренние Войска заменяя одно из слов названием города, в котором мне предстояло служить.

И хотя следующие два года нельзя было назвать легкими, я, впрочем, не жалею о том, куда попал, да и по сути выбора у меня не было. Тогда если и спрашивали о желании, то чисто для проформы. Очень редко происходило так, чтобы желание переходило в возможность. Чаще отправляли куда требовалось по разнарядке. Хотя были и исключения, как например со мной. В чем оно состояло? А все просто, в конце октября я прошел медицинскую комиссию, а уже пятого ноября, мне выдали предписание о том, чтобы девятого ноября, сразу после праздников, я явился в областной военкомат, для отправки на службу. Претензии по поводу дня рождения не принимались. Это в школу нельзя раньше времени, а в армию как раз можно.

— К моменту призыва как раз восемнадцать исполняется, так что никаких нарушений нет!

Причем в предписании ясно было указано место моей будущей службы: «В артиллерию для школ» было написано там. Вернувшись домой, встретился со знакомыми парнями, и мне так сурово расписали будущее место службы, что я честно говоря задумался о том, как бы с этого направления соскочить. По словам пацанов, самая отъявленная дедовщина, как раз и прописалась в той самой артиллерии. Не то, чтобы я опасался мордобоя, в школе если и не слыл отъявленным хулиганом, но всегда мог дать отпор, но здесь получать взбучку ни за что, просто не хотелось. Тут видимо еще сказалось то, что я поступал на мехмат, это стало известно в военкомате, вот и направляли в артиллерию. Впрочем, это всего лишь, мои домыслы. Проблема, разрешилась сама собой. За день до отправки, как и положено были устроены проводы в армию, и девятого ноября, я был просто не в силах подняться с похмелья на ноги.

Более или менее придя в себя ближе к обеду, понял, что опоздал, к тому времени, что было указано в предписании, и дойдя до стола, собирался было исправить восемь часов утра на восемнадцать, потом прикинул, и добавил к девятке двойку, а время оставил тем же. И вышло, что мне оказывается нужно прибыть на призывной пункт только в конце месяца, и что впереди у меня, неожиданно образовалось, целых двадцать дней внепланового отпуска. Мама, увидев исправленную дату, тут же воскликнула.

— Ох и влетит тебе за это! — Но мгновением позже добавила. — Ладно, если что Вали Хикматовичу позвоню, думаю не откажет в помощи.

Вали Хикматович, был другом семьи. Сестренка подхватила в садике желтуху, и некоторое время провела в детской больнице. Там и познакомилась со своей ровесницей Ириной Рахимовой, лежащей с теми же симптомами. К счастью все оказалось можно сказать хорошо, девчонок вылечили, и с тех порт наши семьи моя и Рахимовых, стали добрыми друзьями. Глава семьи преподавал в Ирригационном институте и имел многочисленные знакомства по всему городу. Моя мама работала врачом скорой помощи. Одним словом, семьи поняли взаимную выгоду, и мы довольно плотно общались.

Отец на это только усмехнулся, и сказал, что в наших военкоматах такой бардак, что даже если исправить дату не месяца, а года, ничего от этого не изменится. Вообще с отцом мне можно сказать повезло. По семейной легенде, мой отец Николай Ильич Волков, был достаточно известной личностью в воровском мире. Но выйдя однажды на свободу, это произошло в 1957 году, встретил мою мать, и она настолько поразила его в самое сердце, что он влюбился без памяти и завязал со своим «ремеслом». Как все происходило на, самом деле, я узнал много позже, пока же, довольствовался именно этой красивой легендой, мечтая о том, чтобы и самому когда-нибудь, найти свою единственную и неповторимую. После того как отец покончил со своим прошлым, молодая семья переехала в закрытый город Янгиабад, что находился в тридцати километрах от Ташкента, где отец устроился на работу шахтером, а мама, только что, окончившая медицинское училище, устроилась в местный фельдшерско-акушерский пункт. Именно там, в Янгиабаде в преддверии ноябрьских праздников три года спустя, появился и я. Назвали меня в честь маминого отца — Александром. Шахтером отец проработал очень недолго. Мне было около пяти лет, когда на шахте в которой работал отец, произошел обвал породы, и ему повредило ногу, которую пришлось ампутировать. Разумеется, не всю, а только стопу и часть икроножной мышцы, но радости это не