Системный Кузнец XIV - Ярослав Мечников

Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Системный Кузнец XIV

Глава 1

Караульный придержал перед нами створку, и мы вышли из зала обратно в коридор. Двери за спиной сомкнулись, отсекая полукруг кресел, отполированный базальт и тех шестерых, что остались там сидеть.

Я перевёл дух. Только теперь понял, до чего был натянут нервами всё это время.

Брок шёл рядом, потирал забинтованное предплечье и ухмылялся в усы. Ухмылка эта разъезжалась по закопчёному лицу всё шире, пока он не хмыкнул вслух, коротко и довольно.

— Видал, а? — сказал мужик вполголоса, кивнув назад. — Рожи-то у них какие сделались. Особенно у бабы в шёлковом платье. Сидела прямая, а внутри вся кипела, по глазам видел. — Он покрутил головой. — Они ж теперь смекнули, парень. Смекнули, что грязные свои делишки обделывать станет куда как труднее. Пришёл кто-то, кто будет через плечо заглядывать. Хорошо мы им праздник подпортили.

— Не радуйся раньше времени, — сказал я.

Брок покосился на меня.

— Чего так?

Я сбавил шаг, чтобы отстать от провожатого и не говорить ему в спину.

— То, что мы видели в зале — это одна сторона, верхняя. Они попритихли, покивали, Октавио извинился, Гор поворчал и смирился. — Я потёр шею. — А под этим уже другое пошло. Пока Иль-Примо говорил, каждый из них про себя прикидывал, как всё это обойти. Как жить дальше с оком за спиной, чтоб оно и было, и ничего не видело. У них на такие дела опыта побольше нашего. Годы. Они тут все состарились, переигрывая друг друга.

Брок, пожевав ус, посерьёзнел.

— Оно, пожалуй, и верно, — проворчал он. — Старый лис в норе всегда второй выход держит.

— Вот и я про то. Так что глядеть надо в оба с сегодняшней ночи.

Эйра шла у моего плеча и молчала, но я чувствовал, что молчание это не пустое. Она держала руки сложенными, поглядывала на меня сбоку, и по лицу её было видно, что тревога в ней не улеглась с той минуты, как мы вошли в Цитадель. Я поймал её взгляд, и она не отвела глаз.

— Что? — спросил я тихо.

— Им это не по нраву, Кай, — сказала она так же тихо. — Всем шестерым. Ты стоял к ним лицом, говорил, а я на них смотрела со стороны. Ни один не рад. Кто злится в открытую, кто прячет. — Она помолчала. — А теперь ты для них помеха. И живёшь ты под их крышей, ешь с их стола. Мне от этого неспокойно.

Я слушал и не спорил, потому что она говорила ровно то, что я и сам держал в голове.

— Знаю, — сказал я. — Всё так и есть.

Мы прошли под низкой аркой, и Ульф сзади пригнул голову, чтобы не задеть свод. Пых на его плече тускло рдел, свернувшись в комок, и на дрожь плит под ногами не реагировал — привык.

— Оттого нам сейчас и надо держаться вместе, — Я поглядел на Эйру, потом на охотника. — Тут каждый сам за себя и со своим расчётом. А у нас доверие. Я знаю, что вы меня не продадите, вы знаете, что я вас не брошу. Вот на этом и стоять нужно, пока мы заодно и спину друг другу прикрываем, нас так просто не свалить. Сила не в печати с глазом, а в том, что нам есть на кого опереться.

Брок кивнул.

— Дело говоришь, — сказал он. — У нас на Севере так и жили. Стая держится, пока друг за друга грызётся, а не между собой. Одиночку и волки, и люди в первую очередь жрут. — Он сплюнул бы, будь мы не на полированном камне, я это по лицу увидел, но сдержался. — Я с тобой, парень, и раньше был, и теперь. Что до этих, — он мотнул головой на оставшийся позади зал, — за ними погляжу в оба глаза. Меня не проведёшь, я таких хитрецов на своём веку перевидал.

Я помолчал, прошёл ещё несколько шагов. Потом спросил то, что засело у меня с той минуты, как старик обмолвился, что Брок вернулся с восточного склона живым, а расспросить толком времени не было.

— Что с Торном?

Брок не ответил сразу. Улыбка сошла с его лица, и он потёр повязку на предплечье, глядя себе под ноги.

— Плохо с Торном, — сказал он наконец. — Кисти он лишился правой. — Охотник поднял руку, показал на своё запястье ребром ладони. — Вот тут. Отрубил я ему. Иначе никак было, он бы меня положил, а после и Печать бы дорушил. Одержимый был, не в себе. — Брок помолчал. — Так что кисти нет, парень. И это, считай, всё. Кузнец без правой руки — уже не кузнец. Молот держать нечем.

Слова эти ощутились крайне тяжело.

Эйра застыла на полушаге. Я услышал, как у неё сорвался вдох, и обернулся. Она стояла, прижав пальцы к губам, в глазах у неё было такое, что самому сделалось не по себе. Она наверняка понимала, что это значит, лучше многих. Мы оба доказывали своё право стоять у наковальни руками. И вот у человека этих рук стало вдвое меньше.

— Правой, — повторила она глухо. — Ковать нечем.

— Да уж, — буркнул Брок.

Я перевёл дух. Внутри всё сжалось. Торн был мне не то чтобы другом, мы и знакомы-то были без году неделя, но я знал цену этому пепельноволосому упрямцу. Знал, чего стоит его кувалда и его техника «Давления». Знал, что он спускался в Глотку за кварцем для моей же работы, что через это и попал в лапы Ферро, а после стал куклой Сольфара. И вот итог. Рука.

— А сам он как? — спросил я. — Как держится, где он теперь?

Брок повёл плечом, и в движении проступило уважение.

— В лазарете он, в Цитадели, целители над ним колдуют. — Охотник помолчал, собираясь. — А держится, скажу тебе, крепче, чем я думал. Мы ж из той каверны выбирались часов десять с лишком, по заваленному лазу, ползком. Серой дышали, гора над нами ходуном ходила. — Он потёр висок пальцами. — Так вот поначалу он совсем скис. Всё меня гнал, брось, мол, охотник, оставь, не тащи мертвеца, сам выбирайся. Руки нет, жить незачем, вся песня спета. Я его и уговаривал, и матом крыл, и песни ему пел, чтоб только не давал он себе помереть.

— А потом? — спросил я.

— А потом, — Брок хмыкнул тёпло, — потом переломился в нём стержень. Не знаю уж,