Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Артем Кочеровский

Химик в мире алхимии

Глава 1

Сирена взвыла ровно в тот момент, когда я собирался отхлебнуть кофе.

Знаете, на химических производствах тревоги звучат не как в кино. Никаких тебе глухих звонков или мелодичных переливов. Бьющий по мозгам визг, от которого хочется упасть на пол и закрыть голову руками. Но падать на пол в цеху, где синтезируют нейротоксичные соединения, — не самая лучшая идея.

Секунду назад я стоял у контрольного пульта. Я — Алексей Ребров, молодой, перспективный и, как мне казалось до этой самой секунды, вполне везучий химик-технолог. Я попивал остывший кофе, смотрел на графики давления на мониторе и думал о том, что смена наконец-то заканчивается. Пятница. Вечер. Впереди были грандиозные планы, включающие холодное пиво, горячую пиццу и очередную попытку устроить свою личную жизнь.

Под потолком мигали жёлтые лампы. Вся эта светомузыка означала только одно: где-то на линии произошла разгерметизация. На химическом производстве, где мы каждый день играем в прятки с таблицей Менделеева, такие вещи случаются. Обычно это мелкая утечка аммиака или какого-нибудь растворителя, которую дежурные техники ликвидируют быстрее, чем ты успеваешь дописать отчет. Но сегодня звук сирены был другим.

Щёлкнув пару раз мышкой, я вывел на монитор данные с телеметрии отделений.

Графики давления в третьем рухнули вниз. Датчики сообщали о повышенной концентрации фторорганического соединения. Эта дрянь использовалась нами как катализатор, и в нормальном состоянии она сидела в трубах, но при контакте с кислородом превращалась в едкий газ, который выжигает слизистые, а затем вызывает паралич дыхательных путей.

На поясе ожила рация.

— Ребров! Ты оглох? — рявкнула она голосом Степаныча, начальника смены. — Какого хрена ты ещё на пульте? У нас прорыв магистрали!

Сорвал рацию с крепления, параллельно вглядываясь в экраны камер наблюдения.

— Вижу телеметрию, Степаныч. Третье отделение заполняется газом. Пошла цепная реакция, вентиляция не справляется.

— Бросай всё и вали к запасному выходу! — заорал начальник. На заднем фоне в его микрофоне слышался топот десятков ног и вой сирен. — Объявлена полная эвакуация! Спасатели уже идут, но им нужно минут десять. Если вдохнешь эту дрянь — легкие выплюнешь.

— Понял, выдвигаюсь, — бросил я, собираясь отключиться.

И тут мой взгляд зацепился за монитор седьмой камеры.

Коридор заволакивало жёлтым туманом, а посреди этого коридора, прижавшись спиной к решетке ограждения, стояла девушка. Практикантка. Кажется, её звали Лена. Или Маша?

Симпатичная девчонка с третьего курса технологического, которая появилась у нас неделю назад. Вчера в столовой она улыбнулась мне, когда я пошутил про качество местных котлет, и я твёрдо решил пригласить её на свидание. Но сейчас ей было не до улыбок. Она озиралась по сторонам, прижимая к лицу носовой платок, и явно не понимала, куда бежать.

— Степаныч! Там человек… Практикантка.

Рация зашипела.

— Скоро будут спасатели!

— Она не доживет до спасателей, — я смотрел, как девушка на экране оседает на пол. — Фторорганика тяжелее воздуха. Она скапливается внизу.

— Не строй из себя героя!

— Принял, — коротко ответил я.

Потом выключил рацию и бросил её на пульт.

Героем я себя никогда не считал. Я был химиком, который любил жизнь, хорошие зарплаты и красивые глаза. Но оставлять девчонку умирать в кислотном тумане, зная, что я могу успеть добежать до неё, было… ну, как минимум, не по-джентльменски. К тому же, я всё ещё хотел пригласить её на кофе.

Сорвал со стены штатный респиратор РПГ-67. Рядом на крючке должен был висеть второй — стандартный комплект на два поста, — но крючок пустовал. Бежать на склад за дополнительной маской — значит потерять минуты, которых у девчонки не было. Не бог весть какая защита против фторорганики: угольные фильтры продержатся от силы минут пять-семь, прежде чем пропитаются токсином. Но это лучше, чем ничего. Натянув маску на лицо и затянув ремни, я бросился к лестнице.

Спустился с пульта и побежал против течения людей. Рабочие, лаборанты, инженеры — все бежали к выходам. Воздух уже приобрел кисловатый привкус, от которого першило в горле даже через фильтры.

— Ребров! Ты куда, идиот?! — прокричал кто-то из мастеров, пробегая мимо.

Толпа поредела. Чем ближе я подходил к отделению, тем гуще становился жёлтый туман. Вступая в облако газа, я почувствовал, как открытые участки кожи на руках начало покалывать.

Девушка сидела на корточках. Она кашляла, глаза были красными, по щекам текли слезы. Думать было некогда. Если я потащу её так, она задохнется прямо сейчас.

Сорвал свою маску. В нос ударил запах смеси хлора, жжёной резины и гнилых яблок. Инстинкт самосохранения взвыл благим матом, требуя немедленно сделать вдох, но я стиснул зубы, задержал дыхание и натянул респиратор на лицо практикантки.

— Дыши!

Девушка жадно втянула воздух через фильтры. Её глаза расширились, она вцепилась в мои рукава.

— Вставай, — прохрипел я, подхватывая её под мышки и ставя на ноги.

Первый вдох без маски я сделал через десять шагов. Внутри словно взорвалась петарда, начиненная битым стеклом. Боль прострелила грудную клетку от ключиц до диафрагмы. Я зашелся в диком, раздирающем кашле, но не остановился.

Мы пробирались через лабиринт труб. Девушка спотыкалась, её ноги подкашивались, но она упрямо переставляла их, цепляясь за меня. Каждый мой вдох приносил новую порцию токсина. Как химик, я прекрасно понимал, что сейчас происходит в моем организме. Молекулы фторорганики безжалостно атаковали альвеолы. Нейронные связи начали давать сбои. Кровь разносила яд по телу, превращаясь из живительной жидкости в кислотный коктейль.

Иронично. Посвятить жизнь химии, чтобы в итоге химия тебя и убила.

Ноги налились свинцом. Колени дрожали.

«Давай, Лёха, — говорил я себе, мысленно подгоняя непослушное тело. — Ты же хотел быть рыцарем. Вот тебе дракон в виде прорванной трубы, вот тебе принцесса в лабораторном халате».

Сквозь пелену в глазах я увидел свет в конце коридора. Свежий воздух. Мы вывалились из жёлтого облака в широкий пролёт, где уже не было тумана. Впереди, метрах в двадцати, стояли люди в костюмах химзащиты. Спасатели.

— Держите… её… — вырвалось из моего горла бульканье, смешанное с кровью.

Спасатели подхватили практикантку, а я рухнул на бетонный пол, ударившись плечом. Перед глазами плясали черные точки. Я лежал на спине, глядя в потолок цеха, где всё ещё мигали жёлтые лампы.

Грудь вздымалась, но воздух больше не приносил облегчения. Токсин добрался до центральной нервной системы. Боли уже не было. Пришло странное онемение, разливающееся от кончиков пальцев к сердцу.

Надо было всё-таки узнать, как её