Адский гений, или "Амбрелла" по-русски - Анастасия Феникс

Адский гений, или "Амбрелла" по-русски

Пролог

Тот день мне запомнился надолго. Я сидела перед компьютером и, усиленно вбивая в него информацию о новом патогене недавно синтезированного вируса, то и дело включала диктофон, сразу же записывая на него те идеи, что приходили мне в голову. А их были сотни!

– Итак, получается, если, к примеру, признак, то бишь вирус будет локализован в х-хромосоме, то он будет проявляться у обоих полов, а если же его ещё и перевести в разряд доминантных, то он будет проявляться у каждого поколения… нет, это не выгодно. Тогда не будет носителей, а это чревато нехорошими последствиями. Рецессивность – вот моя цель. Впрочем, не моя цель…- добавила я обреченно, со вздохом, что сорвался с пересохших губ.

Откинувшись на спинку кресла, я немного откатилась назад. Почему я это делаю? Зачем? Только ли ради дочери, или я уже давно перешла границы разумного? А я ведь перешла…

Встав, я красиво взмахнула белыми полами халата и подошла к зеркалу, в котором отражалась уставшая, измотанная жизнью, женщина. Чёрное каре уже давно требовало доработки, а под глазами залегли круги. Отведя косую челку на бок, я подправила алые губы и осмотрела себя с ног до головы.

Весь образ состоял из нескольких деталей: черные кожаные сапоги на невысоком каблуке и с небольшим голенищем, черные брюки, больше, конечно, напоминающие лосины, красная водолазка без рукавов, но под горло, да самая яркая и акцентная часть образа – белый медицинский халат.

Покачав головой, я села обратно в кресло и стёрла файл. Нет, все это давно пора заканчивать! Пора прекращать то, что начал Джон. Или мы с Джоном… В прочем, какая разница? Врачебную этику мы убрали из своих исследований оба и уже достаточно давно... Врач ли я вообще? Мне кажется, что нет, потому что врач неукоснительно соблюдает клятву Гиппократа. Я же уже давно переступила через неё и пошла к исследованиям смертей, созданию одной из их причин и последующей продаже. Боже, как же я устала… я девять лет пытаюсь найти способ оживить мозг собственной дочери, но, вместо этого зашла куда-то не туда.

Открыв серебристый кейс, где хранились образцы альфа, бета и гамма вирусов, а также антидоты к ним, я вздохнула и снова закрыла его. Жаль всё-таки. Столько времени и сил было потрачено на это… и так просто это уничтожить? Жалко же!

Впрочем, самые простые, но трудные решения порой бывают самыми правильными…

– Елена, у тебя все хорошо? – послышался обеспокоенный голос мужа. Сказать ему о своих мыслях, или не стоит? Скорее всего второе. Он не одобрит моё решение, ведь на этом и строится благосостояние ЗАО "Фарм Ill". Уничтожь сейчас это – и компания рухнет на дно, ведь все миллиарды, пущенные на исследования, просто сгорят.

– Да, все прекрасно, – солгала я, крикнув ему из кабинета, поместив образцы, вернее, кейс с ними, в сейф и закрыв на одной лишь мне известный код и приложив отпечаток пальца. Нет, пора заканчивать это все! Так нельзя! Я… Я эту чертову клятву Гиппократа давала, в конце концов! А то, что я делаю – прямое нарушение врачебной этики! Пора заканчивать.

Какое дурацкое объяснение я придумала сама себе...

– Елена, мне кажется, ты мне больше не доверяешь, – Джон вошёл в кабинет без стука, из-за чего я громко цыкнула. Прямое нарушение техники безопасности! – может, объяснишь мне свое поведение? – требовательно сказал он, встав в дверях и скрестив руки на груди. Я едва сдержала усмешку.

– Нет, – вырвалось у меня короткое и лаконичное, когда я броосила взгляд на совершенно некрасивого мужа. Когда-то давно, перед свадьбой, он был огонь, а теперь он постарел и уже не казался мне столь привлекательным. Впрочем, даже тот “огонь” вызывал во мне лишь симпатию, но не более. Я думала тогда о деньгах… И сейчас эта симпатия быстрыми, резкими шагами пошла ко мне.

– Елена! – процедил он, развернув меня к себе лицом за плечо, из-за чего я зашипела, – Ты отказываешься работать, сворачиваешь перспективные проекты, пишешь и уничтожаешь свои записи! Ты думаешь, я идиот?! Ты решила всё прекратить?! Сейчас?! – я лишь усмехнулась, глядя ему в глаза, решив выложить всё как на духу.

– Джон, это действительно надо прекратить. Мы с тобой рано или поздно заразимся сами или накосячим так, что потом уже будет поздно. Кроу, давай прекращать. Нам хватит на безбедную старость… – я с мольбой посмотрела в его глаза, а после мне в шею настолько молниеносно воткнулся шприц, что я даже не успела среагировать, – что за…

– Всего лишь снотворное, милая…

Спустя несколько часов...

Глаза не удавалось распахнуть даже с большим трудом, было ощущение, что на них положили бетонную плиту и сверху придавили ледоколом, для верности. Во рту пересохло, шея саднила, а спина затекла, как и ноги, которые от малейшего движения выворчаивало судорогами. Сдавленно застонав, я стала оценивать обстановку вокруг себя. Я сижу. Мне холодно. У меня ломит тело. Яркий свет бьет прямо по векам…

Приложив максимум усилий, я все-таки распахнула глаза, поморщившсь от ощущения песка в них. Взгляд никак не хотел фокусироваться, был каким-то размытым, и вскоре я поняла, почему. Я находилась в криогенной закрытой капсуле, которая ещё не была запущена, но вот-вот должна была, а прямо напротив меня сидел мой муж, на коленях которого разместилась подруга Геля. Впрочем, она не особо-то мне и нравилась, так же, как и мой муж, так что волновало меня другое – какого черта?!

– Елена, очнулась? – в голосе мужа явно проскальзывали издевательские нотки. Видимо, не должна была, – Знаешь, я тут подумал – мы же не протестировали все три патогена одновременно, так что… Послужишь ты для благого дела, – хмыкнул он, а у меня от ужаса расширились глаза. Что он сделал?! – Если хочешь, я введу тебе сыворотку, в ответ на код от сейфа, в который ты поместила оставшиеся образцы! Остальные же ты уничтожила... Ты на счёт них не переживай, другие генетики их доработают до нужного состояния, базу же ты создала!

– Вот это видел? – я не удержалась и показала ему средний палец, понимая, что, кажется, никто меня отсюда не выпустит, – Пошел ты, Джон! Раз ты так