Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

Нова Макби

Джозефина вычисляет вероятности

Посвящается Бетани Чжу, а также команде Чэнду –  и времени, которое навсегда изменило наши жизни

Они говорят, что вера в существование бесконечности меня погубит – буду тосковать по невозможному: по безграничному миру и даже по вечной любви. Если кто-нибудь спросит, что со мной стряслось, скажи: она обрела веру.

Джо Риверс

Nova MacBee

CALCULATED

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Пролог

ПРЭТТ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

Прежде чем начать историю моей жизни, я собиралась представиться, но, честно говоря, толку от этого будет мало. У меня было слишком много имен. Даже не знаю, кто я, и уж тем более понятия не имею, какое имя подойдет такой девушке. Поэтому скажу, как меня называют китайцы. Восемь-Восемь. Да, прямо вот так, цифрами: 88.

Живу я в Китае… Хотя нет: жить – значит находиться где-либо по собственному выбору. А я существую в Китае, и сколько продлится это существование, напрямую зависит от моего дара.

Нет, я не верю в удачу, но большинство людей называют меня везунчиком. Ну еще бы, ведь они видят во мне лишь уникальную способность делать миллионы долларов буквально по щелчку пальцев, но не замечают нескончаемые атаки чисел, которые мне приходится отбивать.

Со временем я научилась пребывать в согласии со своим даром и даже немного им управлять, но если бы меня заранее предупредили, как повернется моя жизнь, то я бы не раздумывая выбрала участь крысы на помойке.

Мама, никак не связанная с событиями последних двух лет моей жизни, однажды сказала: «Ты получила столь редкий дар не просто так». Помню, как ярко сияли ее глаза, когда она воскликнула: «С такой головой ты можешь изменить мир, моя Маленькая Чайка!» Если бы мама предвидела, для чего теперь используют мой гениальный математический ум… От ужаса она бы из могилы выпрыгнула.

Но мама умерла бы еще раз, если бы узнала, что папа и Мара погибли. Ну не смешно ли: уметь предсказывать практически любые события, кроме предательства собственной семьи?!

Вполне логично, да, я по ним скучаю. Родных я любила по-настоящему, а любовь нельзя вычислить или измерить математически точно, в числах. Она требует доверия, которое рождается благодаря невидимой силе, а не строится с помощью логических рассуждений. Любовь рискует – и иногда проигрывает. На мой взгляд, лучше избегать сильных чувств.

Неспособные видеть мир через призму уравнений люди часто утверждают, будто любовь нагрянула нежданно-негаданно. Но в моем мире чисел верить в случайности нелепо. Не бывает никаких совпадений. Я не настолько глупа, чтобы вообразить, будто оказалась здесь без причины.

Однако числа, независимо от того, как мы их получаем, никогда не смогут дать прямой ответ на вопрос, которым однажды задается каждый, – этот вопрос и сейчас прожигает мне сердце: зачем?

Ред (только из-за него я пока не превратилась в фэнцзы[1], забившегося в угол и раскачивающегося из стороны в сторону) утверждает, что каждому из нас предназначена своя судьба. Но выбор все-таки остается за человеком: пойти по проторенной дорожке или свернуть. Ред считает, мне суждено оставить след в истории человечества.

Но мне всего семнадцать, а у меня даже будущего-то никакого нет, не говоря уж про эпохальные достижения.

– Ну и что делать, если судьба обманчива и вдруг оборачивается по-другому, не так, как в твоих фантазиях? – однажды я задала вопрос Реду.

Он бросил на меня пронзительный взгляд:

– А вот это, цин ай дэ[2], зависит от тебя.

Глава 1. Прошлое: Джозефина

ПЛЯЖ АЛКИ, СИЭТЛ, ШТАТ ВАШИНГТОН

Папа меня убьет. Ведь я поступила так, как он просил меня не делать. Нет, намеренно я ему противоречить не собиралась. И не просыпалась утром с мыслью: «Сегодня я пойду наперекор отцу». Ничего подобного. У меня лучший в мире отец, пусть даже он уволил меня из своей компании без объяснения причин и всего за три дня до годовщины смерти мамы. Надеюсь, он тоже примет мои новости со спартанским спокойствием.

Уставившись в мой океан, я крутила стебель белой лилии между пальцев в ожидании папы. Как обычно, числа незримо крутились в голове.

По пляжу бежала девушка в зеленых «найках». Судя по отпечаткам на песке, ее шаг равнялся 4 футам 8 дюймам[3], то есть рост у нее примерно 5 футов 7 дюймов[4], и она шагает шире, чем нужно, на 3 дюйма[5]. Таким широким шагом она добежит до маяка через 15 минут 48 секунд. Если укоротить шаг, то можно увеличить скорость, и тогда девушка достигла бы цели на 1 минуту и 12 секунд раньше. Но ей это и в голову не придет, потому что она не я. Она не выискивает числовые закономерности в уме. Числа не проникают во все сферы ее жизни, и, скорее всего, ей не пятнадцать лет и она не оканчивает университет со степенью доктора технических наук и дипломом по математическим моделям в экономике.

38 волн накатились на берег за 6 минут и 32 секунды, пока отец покупал мороженое – отступные для меня. Я до сих пор не выяснила, почему он меня уволил.

Папа вышел из магазинчика на углу с двумя двойными порциями мороженого: мятное с шоколадной крошкой для меня и шоколадное с арахисовой пастой для него. Как обычно.

На светофоре горел красный. Папа в деловом костюме стоял у перехода, терпеливо дожидаясь зеленого света. Тонкие волосы цвета высохшей коряги, выброшенной морем на берег, свободно развевались. После смерти мамы он стал гораздо реже причесываться. Заметив мой взгляд, папа помахал мне мизинцем.

Светофор отсчитывал 45 секунд. В моей голове проносился поток цифр. На скорости 1,5 мили в час[6] и для расстояния в 89 шагов отцу понадобится меньше 35 секунд, чтобы пересечь улицу на зеленый свет.

Зеленый.

Над головой заорала чайка. Меня пронзило знакомое горько-сладкое чувство. Я посмотрела вверх и проводила взглядом птицу, нырнувшую в соленую воду, – чайки всегда напоминали мне о маме.

Как и я, мама любила Тихий океан. При малейшей возможности мы с папой выходили в море на его лодке и опускали на волны белую лилию – в память о маме. Именно в океане мы все еще могли уловить легкое дуновение, словно ее дух по-прежнему витал над