Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Пётр Алмазный, Игорь Минаков

Жуков. Халхин-Гол

Глава 1

Я с трудом застегнул воротник парадного кителя. Ткань, отутюженная до хруста, туго облегала шею. Да, давненько я его не надевал. С прошлого года что ли? Нет, в прошлом году мне было не до парада… Тогда сильно мотор прихватило, едва не загнулся. Думал, все, Алексей Петрович Волков, товарищ подполковник ВДВ в отставке, кранты тебе, отвоевался… Но все-таки откачали. Лечащий врач на обходе с профессионально бодрой улыбкой объявил:

— Никакого алкоголя, никаких нагрузок, никаких волнений… Вы ведь пенсионер, Алексей Петрович, вот и ведите жизнь пенсионера… Гуляйте, дышите воздухом, ни в какие склоки и свары не лезьте…

— А иначе…? — уточнил я.

— А иначе вы снова окажетесь здесь, но уже с менее благоприятным исходом.

Нашел чем пугать, эскулап. Этот самый «менее благоприятный исход» меня подкарауливал на каждом шагу. Сначала в Афгане, потом в лихие девяностые в родном городе. Мне не привыкать.

Ладонь словно сама собой потянулась, чтобы погладить шрам чуть ниже ребер — напоминание о жесткой посадке «вертушки» в Панджшерском ущелье, в восемьдесят пятом. Шрам прощупывался даже сквозь китель и рубашку.

Надо же, шестьдесят два года за плечами, а помню чуть ли не каждую царапину, полученную в тех горах. А еще удушающую пыль кабульского лета, и ледяной ветер с ледников Гиндукуша, выжигающий легкие на перевалах.

После Афганистана было Рязанское училище. Я, молодой еще майор, превратился в офицера-преподавателя. Не хотел сначала, но Нина моя здоровья была не богатырского. А тут еще Ванька родился. Как их было таскать по отдаленным гарнизонам?

Тем более, что перестройка очень скоро обернулась катастрофой. Мишка Меченный довел страну до гибели. Военные городки стояли без воды, газа и электричества. На офицерскую зарплату можно было купить мешок картошки. В лучшем случае.

А Рязань — все-таки не Кушка. Хотя преподам в училище тоже приходилось не сладко. Стыдно было смотреть Нине в глаза, когда возвращался домой в день зарплаты. Семейство наше именно она — супруга — тогда и вытащила.

Положившись на свое высшее экономическое, пошла работать в недавно созданную частную фирму. Правда, влипла в историю… Излишне шустрый и мутный директор не сумел вовремя разрулить проблемы с крышующими их бандюками. А те, не долго думая, похитили мою жену, потребовав выкуп.

Тогда-то я впервые и почувствовал укол в сердце. Понятно, не обратил на него особого внимания. Не до того было.

На ментов надежды было мало. Они в лихие девяностые были сплошь продажные. Пришлось поднять своих ребят-афганцев. Провели целую диверсионно-разведывательную операцию. Пригодился афганский опыт, когда вытаскивали заложников из кишлака, нашпигованного взрывчаткой, как окрестные поля — опийным маком.

Бандюки держали мою супругу в гараже в частном секторе. О стрельбе не могло быть и речи — можно было положить с десяток ничего не подозревающих обывателей. Поэтому действовали по-тихому. Сняли охрану, взломали замок, вытащили еле живую Нину.

Из моих пацанов не пострадал никто. А вот с местной группировкой отношения испортились окончательно. Пришлось, переехать в Москву. Погоны я снял. Работал в частных охранных фирмах. Так что на пенсию заработал.

Давно это было. И вот теперь я пенсионер, один в трехкомнатной квартире. Моя единственная радость, встреча с пацанами — такими же седыми или лысыми бывшими вояками, ветеранами ОКСВА.

А еще в последние годы — «Бессмертный полк». Если здоровье позволяет, 9 мая я выхожу на улицу, независимо от погоды. Ведь я еще далеко не старик. Если бы мотор не подводил, я бы опять устроился на работу. Не из-за денег, а ради того, чтобы не сидеть сиднем дома.

Вот и сегодня, когда с улицы доносились звуки духового оркестра, репетирующего «Священную войну», смех детей и общий гул предпраздничного оживления, я неторопливо собирался.

Взглянул на часы — пора было выдвигаться к месту сбора «Бессмертного полка». На столе, рядом с не надетой пока фуражкой, лежали два портрета. Два русских солдата. Оба Волковы. И оба совсем молодые.

Мой дед, младший сержант Иван Алексеевич Волков. Пропал без вести подо Ржевом в сорок втором. От него не осталось ничего, кроме этой пожелтевшей фотокарточки, которую он прислал с фронта моей, тогда еще беременной бабке. Потом это фото увеличил и повесил на стену мой отец.

Второй портрет — цветная фотография второго Ивана Алексеевича Волкова, старшего лейтенанта ВДВ, моего единственного сына, погибшего в Сирийской Арабской Республике, в городе Пальмира, при зачистке городских кварталов от бандформирований.

Потом я открыл шкатулку, где хранил свои регалии. Кроме государственных наград в нем лежало кольцо. Не обручальное, а грубовато сработанная из самоварного золота печатка, с надписью «ВДВ» и нашей эмблемой. Подарок моих курсантов, который они вручили мне, когда я подал в отставку в девяносто пятом. «Чтобы, товарищ подполковник, нас не забывал!» — кричали они тогда, уже подвыпившие, на моей скромной «дембельской» вечеринке.

Я его только раз и надел. Стеснялся, что ли? А сейчас, почему-то, захотелось надеть снова. Печатка скользнула на безымянный палец правой руки, уперлась в костяшку, но села идеально. Словно ждала этого момента тридцать лет.

И тут сердце, зажатое в тисках, сдавила знакомая тупая боль. Я замер — только не сегодня! Сделал глубокий, прерывистый вдох. Эти приступы с каждым днем повторялись все чаще и становились все напористее.

Достал из кармана кителя маленький флакончик с нитроглицерином, сунул крохотную таблетку под язык, а флакончик — в другой карман, поближе к сердцу, на всякий случай. Ничего, ерунда, пройдет.

Надо успеть, — отмахнулся я от нарастающей тревоги, привычно заставив себя выпрямиться по-строевому. Пройду с «Бессмертным полком» и буду потом целыми днями валяться и книжки читать. Вон второй том мемуаров маршала Жукова белеет закладками.

Я вышел из подъезда на яркое, почти слепящее солнце. Воздух звенел от праздничных звуков, пахло асфальтом, цветами и жидкостью для розжига мангалов.

Со стороны площади донесся мощный, победный аккорд — оркестр грянул «День Победы». Люди вокруг улыбались, торопились. Я ускорил шаг, надо бы поскорее вывести из гаража свой драндулет.

Напрасно не взял солнцезащитные очки — свет резал глаза. Но, к счастью, идти было недалеко.

Машина моя стояла в крайнем боксе. Место глухое, будто специально созданное для разного рода темных дел. Ржавые ворота, разбитый асфальт, металлолом и ни души. Я уже почти подошел к своему боксу, отыскивая ключи в кармане, когда до моего