Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Из прохода между гаражами звучал приглушенный, но яростный шепот, шарканье ног по щебню. А потом вдруг послышался сдавленный женский всхлип. Не раздумывая, я направился на эти звуки.

От увиденного пальцы сжались в кулаки. Трое молодых парней прижали к стене бокса худенькую девчонку лет семнадцати-восемнадцати. Ясно, что они собирались с ней сделать.

— Стоять! — крикнул я. — Отвалите от девочки. Быстро!

Они замерли, обернулись.

— Дедуля, вали своей дорогой, а то больно будет, — отозвался один из них, отпуская девчонку и направляясь ко мне.

Я не стал дожидаться, пока он еще что-то скажет или сделает, а сразу сломал ублюдку коленную чашечку. Парень с воем покатился по асфальту. Тогда ко мне кинулся второй.

Надо признать, двигался он быстро. Я не успел увернуться и принял удар на предплечье — адская боль пронзила руку, но кость выдержала. Рывком поймал его за руку, вывернул до хруста в суставе. А когда подонок завыл, дернул его на себя, впечатав коленом под ребра.

Третий, который все еще удерживал девушку, отшатнулся от нее. Глаза у него стали круглыми, как блюдца. Он что-то пробормотал и кинулся наутек.

Девчонка, уже свободная, все еще стояла, прислонившись к стене гаража. Вся дрожа, она смотрела на меня полными слез и ужаса глазами. Похоже, никак не могла прийти в себя от пережитого шока.

Я улыбнулся ей, пытаясь сказать что-нибудь ободряющее, но вдруг почувствовал, как боль в груди начинает неумолимо стискивать сердце. Гаражи, девочка, которая вдруг опомнилась, отползающие с места схватки насильники — все поплыло у меня перед глазами.

Я попытался сделать шаг, опереться о шершавую стену гаража, но ноги стали ватными. Асфальт начал медленно, но неотвратимо приближаться. Звуки оркестра, пения, автомобильных гудков вдали — все это оборвалось.

Последнее, что я успел ощутить — знакомый, до мурашек, запах. Пахло пылью разбитых дорог, выжженной травой, пороховой гарью, кизяком и бензиновыми выхлопами. Похоже, мозг, прежде чем умереть, вернул мне воспоминания о давно отгремевшей войне…

* * *

Жара. Невыносимая, сухая, обволакивающая. Как ни странно — я все еще дышал, хотя каждый вдох обжигал легкие. Голова гудела. Я попытался пошевелиться. Подо мной было нечто жесткое, колючее и не слишком удобное. Похоже — армейская койка. Не асфальт — и на том спасибо.

— Товарищ комдив! Очнулись⁈ — радостно воскликнул кто-то. — Не двигайтесь, Георгий Константинович, полежите, а то снова голова закружится. Напекло, наверное… Ну так!.. Жара сегодня адская, пекло.

Я с трудом разлепил веки. Надо мной склонилось загорелое, обветренное, мужское, молодое лицо. За спиной у парня маячила войлочная стена какого-то шатра, а снаружи доносился до боли знакомый гул. Отрывистые команды, рокот моторов, и где-то в отдалении — частый, сухой треск пулеметной очереди

Еще были запахи. Порох, пыль, позабытый за десятки минувших лет махорочный дымок, а еще… Конский пот и нагретый металл. Ей-богу, странное для Москвы сочетание запахов и звуков. Видать, меня реконструкторы подобрали?

Как он меня назвал? Комдив? И почему-то Георгием Константиновичем, прямо как звали маршала Жукова. Ну, точно — реконструкторы. Увидели валяющегося рядом с гаражами старика в мундире с подполковничьими погонами, подобрали и перенесли в палатку. Ну и прикола ради обозвали «комдивом Жуковым».

— Где… я? — на всякий случай спросил я, и мой собственный голос показался мне чужим, низким и прокуренным.

— У себя в юрте, товарищ комдив. Все в порядке, — успокоил меня голос. — Полежите пока, я военврача позову.

Кстати, когда это Жуков был командиром дивизии? Я же совсем недавно читал об этом. Ага, когда Георгий Константинович служил в Белоруссии, а потом был переброшен на Халхин-Гол. Примерно июнь–июль 1939… Очень к месту получается нынешняя жара, пыль, запах конского пота. Самое пекло… В прямом и переносном смысле…

Ладно. Пусть. Главное — живой. Не добил приступ и на этот раз. Жаль только, что на «Бессмертный полк» опять не попаду. Вряд ли военврач меня отпустит. Скорее всего — отправит в ветеранский госпиталь к моему жизнерадостному доктору.

— Та-ак, что тут у нас? — раздался новый голос.

Веки у меня слипались, но приоткрыв их, я разглядел застегнутый на все пуговицы воротник гимнастерки, зеленые с красным кантом прямоугольники петлиц с двумя красной эмали шпалами и золотистой чашей со змеей.

— Как себя чувствуете, больной?

— Да вот сердечко пошаливает, товарищ военврач второго ранга, — решил подыграть я.

— Сердце? — удивился он и тут же скомандовал: — А ну-ка лейтенант, помогите мне раздеть комдива…

— Я сам! — отрезал я, вставая.

Подскочивший было парень в форме лейтенанта бронетанковых войск с двумя кубарями и эмблемой танка на черных петлицах, замер по стойке смирно. Военврач покачал головой, но возразить не посмел.

Я потянул гимнастерку, которая откуда-то оказалась на мне, через голову. Снял. Бросил на койку. Задрал нательную рубаху. Военврач приложил к моей грудине слуховую трубочку. На загорелом лбу у него собрались морщины.

— Нет, товарищ комдив, — проговорил он. — Сердце у вас в порядке… А вот на солнце вы зря столько сегодня пробыли…

— Да ладно вам прикалываться, ребята, — усмехнулся я. — Три инфаркта, стенокардия и прочие прелести… Скорую вызвали?

Военврач и лейтенант с тревогой переглянулись. Затем доктор сказал:

— Товарищ комдив, вам лучше вернуться в постель.

Он сказал еще что-то, но я не расслышал — с этот миг по небу с ревом пронеслось нечто трескучее, взметнув клубы пыли, которые прорвались сквозь не задернутый полог юрты. А когда этот треск отдалился, в установившийся тишине отчетливо прозвучало:

— Воздух!!!

Рефлекс военного человека сработал в ту же секунду. Оттолкнув парня в гимнастерке с петлицами танкиста, я вылетел наружу. И замер. Вокруг, сколько хватало глаз, простиралась громадное поле, поросшее сухой травой.

Исчезли столичные многоэтажки, асфальтированные улицы, праздничные толпы. Вместо всего этого — брезентовые призмы громадных армейских палаток, притулившаяся рядом с одной из них «эмка» и снующие туда сюда люди — сплошь в полевой форме РККА.

В небе все было еще хуже. Безоблачное, яркое, оно просматривалось во все стороны и в этой синеве с треском проносились допотопные поршневые самолеты с неубранными шасси и алыми кругами на плоскостях.

Глава 2

Мероприятия у реконструкторов порой бывают очень масштабные. В самых крутых используют танки, бронетранспортеры, даже самолеты. Я знаю, приходилось бывать. Только обычно, помимо самих реконструкторов, вокруг полно зрителей. А здесь, куда ни кинь взгляд,