Живи долго и счастливо! - Владимир Пайлодзе

Глава 1

Живи долго и счастливо!

Эта история произошла удивительно обыденно и просто.

В кабинет к молодому врачу-терапевту зашел пожилой, сильно сгорбленный мужчина. Густая растрепанная борода и блеклые, выцветшие глаза выдавали глубокую, смертельную усталость. Женщина удивленно подняла взгляд от медицинской карты — в их элитной частной клинике редко появлялись столь запущенные пациенты. Недостаток дорогой коммерческой медицины: врачи видят посетителей впервые, не зная их предыстории.

— Доктор, я сдал экспресс-анализы, — глухо произнес старик. — В регистратуре сказали, что результат будет в течение получаса, и направили к вам.

— Присаживайтесь. Как давно, по вашему мнению, вы заболели? — мягко спросила она.

— Три месяца. Если точнее — два месяца и двадцать три дня, — с абсолютной уверенностью ответил он.

— Вы так точно помните дату?

— Конечно. Это произошло на похоронах.

— На похоронах? — терапевт удивленно приподняла безупречно ухоженные брови.

— Да, точнее — сразу после них. Мы попрощались с ушедшим товарищем, я уже возвращался к машине, как вдруг заметил на лавочке девушку. Она так горько плакала, у нее случилось страшное личное горе... Я подошел, присел рядом, мы познакомились. Потом провели трое суток в номере отеля и расстались.

Брови врача взлетели еще выше. Она окинула взглядом дряхлую фигуру собеседника.

— И... во сколько же вам это обошлось?

— Ни во сколько, доктор. Она просто ушла домой. Зато получила то, чего втайне хочет любая женщина: любовь, нежность и ласку в том количестве, которое ей было жизненно необходимо. Зато теперь она будет жить счастливо и очень долго.

— И часто вы... раздаете такое лекарство?

— Это моя болезнь, — старик едва заметно пожал плечами. — Не могу отказать женщине, если ей плохо. Каждая из вас заслуживает чувствовать себя любимой и желанной. Даже те, у кого в личной жизни всё сложно и нетрадиционно.

— Что, неужели и таким помогали? — не сдержала ироничной улыбки врач.

— Да, чуть больше полугода назад. Две красавицы в Питере. Семь дней провели вместе.

— И чем же все закончилось?

— Они получили то, ради чего были рождены. А на седьмые сутки взмолились о пощаде... и мы расстались.

В этот момент на рабочем столе зазвонил внутренний телефон. Выслушав короткий доклад лаборанта, женщина поднялась из-за стола и повернулась к пациенту:

— Результаты готовы. Я спущусь на первый этаж и заберу бланк. Это займет минут десять.

— Я подожду, — снисходительно кивнул старик. — Пока вас не будет, воспользуюсь вашим умывальником, если вы не против. Приведу себя в порядок.

— Пожалуйста, — кивнула она и вышла, прикрыв за собой дверь.

Когда спустя десять минут терапевт вернулась в кабинет, она замерла на пороге. На стуле вместо сгорбленного старика сидел молодой, невероятно красивый мужчина. Он открыто улыбнулся ей белоснежной улыбкой, а в его глубоких темных глазах промелькнули озорные, гипнотические огоньки.

— А где... где пожилой мужчина, который был здесь? — растерялась она, оглядывая пустую комнату.

— А я вам в качестве пациента не подхожу? — бархатным голосом спросил незнакомец.

— Простите, я не так выразилась. У меня до вас был пациент, я на минутку ушла, а его след простыл...

— Доктор, ну я же попросил у вас разрешения побриться и освежиться. Вот, привел себя в порядок, — он провел ладонью по гладко выбритому, волевому подбородку.

Женщина неверяще уставилась на него, переводя взгляд с пустой раковины на сияющего здоровьем незнакомца.

— Это... это ВЫ?!

— Я же говорил вам, у меня редкая болезнь, — парень поднялся со стула, и его мощная, атлетическая фигура заставила сердце врача забиться вдвое быстрее. — Не могу отказать женщинам. Вот и приходится время от времени кардинально менять облик... Так что там с моими результатами, доктор?

— Не смертельно. Лечится, — на автомате выдохнула она, не в силах отвести от него глаз. — Так... а что, говорите, произошло с теми девушками в Питере?

— Ничего страшного. Просто на седьмые сутки они попросили пощады. Но главное — они теперь будут жить очень долго, — парень шагнул к ней вплотную, и от него повеяло тонким, будоражащим ароматом озона и диких трав. — Не верите? Можете проверить на себе.

— С удовольствием, — дыхание женщины перехватило. — Вы не откажете?

— Я? Никогда. Особенно если прекрасная дама сама просит. Решайте, доктор, сколько дней вы готовы уступить этой жизни.

Она пулей выскочила из кабинета и вернулась ровно через пять минут, тяжело дыша.

— Я переговорила с главврачом. Взяла три дня за свой счет по семейным обстоятельствам.

— Обещаю, вы не пожалеете, — улыбнулся он.

Они вышли из дверей клиники вместе. Она счастливо улыбалась, а он шел рядом, внимательно вглядываясь в тяжелые грозовые тучи над крышами домов, и почему-то слегка хмурился.

Она действительно не пожалела. Трое суток пролетели как одно яркое, безумное мгновение, наполненное неописуемым, фантастическим блаженством. Ей казалось, что она никогда раньше не была по-настоящему живой. На четвертое утро она со слезами на глазах жалела, что взяла так мало отгулов.

Он попрощался с ней молча, мягко коснувшись губами ее ладони. Она сделала несколько шагов по тротуару и, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему порыву, резко обернулась:

— Я тебя еще увижу?!

— Если очень захочешь, — его губ коснулась теплая, загадочная улыбка. — Но главное помнить: ты теперь будешь жить долго и счастливо.

Она ушла, чувствуя странную, звенящую легкость во всем теле. А когда на следующий день вернулась на работу, ее встретили огороженные лентой коридоры и стойкий запах гари.

Коллеги наперебой рассказывали ужасающие подробности: ровно через час после того, как она три дня назад внезапно уехала, в ее закрытом кабинете случилось мощное короткое замыкание. Загорелась пластиковая обшивка, а из старого кондиционера из-за высокой температуры пошел мощный выброс смертельно ядовитого фреона и токсичного газа. Зайди она тогда в кабинет на пару минут — спасти бы ее не удалось. Коллеги крестились и твердили, что это чистая случайность и невероятное везение, ведь в комнате никого не оказалось.

И в этот момент в ее памяти оглушительным набатом вспыхнули его прощальные слова: «Главное — ты теперь будешь жить