Авигея - Анела Красаф

Анела Красаф

Авигея

Глава 1

«У беды глаза зелёные, не простят, не пощадят…»

Весна в этом городе всегда начиналась шумно. Много света, громкий смех, живые разговоры в коридорах школы — словно никто и никогда не знал, что такое тишина. В старших классах особенно чувствовалось приближение конца учебного года. Выпускной витал в воздухе — в разговорах, в планах, во взглядах, полных ожиданий. Они жили будущим, не задумываясь о настоящем. И именно в это время появилась она — новенькая девочка.

Никто не заметил, как она вошла в класс в тот первый день. Учитель что-то говорила, кто-то смеялся на задней парте, кто-то листал телефон. Всё было как обычно… пока.

— У нас новенькая, — произнесла классная руководительница, не придавая этому особого значения. — Прошу любить и жаловать.

Но никто не собирался ни любить, ни жаловать. Авигея стояла у двери — тихая, почти незаметная. Тонкая фигура, простая одежда, шикарные рыжие волосы с медным отливом, заплетённые в тугую косу. И глаза… большие, выразительные, цвета нежной зелени на бледном, слегка тронутом мелкими веснушками лице.

Бабушка всегда говорила:

— Прячь глаза, Авигея. Никогда не злись, это опасно.

Потом вздыхала и качала головой…

— Представься, — добавила учительница.

— Авигея, — тихо ответила девочка.

И больше ничего: ни неловкой улыбки, ни попытки вписаться, словно ей это было не нужно. Наконец её заметили. Кто-то услышал имя и тут же прозвучало:

— Как? Афигея? Я фигею!

И волна дружного хохота накрыла класс. Учительница стучала ручкой по столу, повышая голос, пыталась остановить смех, но выпущенная глупая, острая фраза была сильнее. Ей предложили сесть за третью парту рядом с тихим и полным мальчиком, который сразу покраснел, как помидор, когда Авигея подошла и присела рядом на свободный стул.

— Смелее, Авигея, Максим не кусается, — спокойно сказала учительница.

Но услышанная местными хулиганами фраза вмиг обрела обидное продолжение, теперь уже для них обоих.

— Он не укусит, он офигеет! Ха-ха-ха.

— Или раздавит! Да, Потапыч?

Максим Потапенко покраснел ещё ярче. Он опустил голову и процедил еле слышно:

— Суки... достали, мрази...

Авигея повернулась к нему, удивлённо посмотрела, но промолчала.

— Ну вот, — продолжила классная руководительница, как ни в чём небывало, — теперь в нашем классе на выпускном будет полный комплект: восемь пар для исполнения вальса.

Она стояла и улыбалась. Спокойно, уверенно, с каким-то умиротворением на немолодом лице. Как будто это было самым важным и главным пунктом для них всех. Лариса Григорьевна, так звали их классную, вышла, и урок продолжился. Другая учительница не была строже классной мамы, поэтому до конца урока были слышны перешёптывания, приглушённый смех, кто-то бросил на парту, которую заняла Авигея, скомканную бумажку. Девочка взяла смятый шарик и хотела раскрыть, но её краснеющий сосед остановил, мягко прикоснувшись к руке.

— Не разворачивай. Там наверняка какие-то гадости написаны или нарисованы. Дай сюда, на перемене просто выброшу.

Он забрал бумажку и спрятал в карман. Прозвенел звонок, учитель вышла из класса, и одноклассники обступили парту с новенькой.

— Откуда ты? — прямо спросила красивая высокая девочка.

Она не представилась, просто смотрела.

— Из Зарубово, — тихо ответила Авигея.

— Откуда?! Это где вообще?

— В жопе мира, — ответил за неё тощий парень, который ловко подпрыгнул и сел на парту, прямо перед лицом Авигеи. Она резко отшатнулась, парта закачалась, все снова дружно засмеялись.

— Руслан, блин, тебя не звали! Отвали! Я хочу знать, откуда она взялась? — Девочка снова повернулась к Авигее.

— Я Маша, а ты... Назови, пожалуйста, своё имя ещё раз, а то мы не запомнили, правда, ребята? — продолжила местная принцесса.

Все закивали головами, как болванчики.

— Авигея, — робко повторила девочка.

Она уже поняла, что её здесь не примут. Никогда не примут. Ребята снова засмеялись.

— А что это за имя такое? Никогда не слышала. Что оно означает? — не унималась приставучая красавица.

Авигея терпеливо ответила:

— Моё имя означает — «радость отца», так меня назвала папина бабушка.

Она замолчала. Вспомнила, что нет у неё больше: ни бабушки, ни родителей, никого... Только тётя Шура, которая приютила сироту, потому что так велела бабушка ещё при жизни. Она опустила глаза. Ей стало грустно и тоскливо, глаза предательски защипало, но пожалеть себя ей не дали, напротив, добавили новых обидных слов:

— Ну и, отец был рад? — спросил невзрачный парнишка.

Все снова захихикали.

— Да он просто офигел! — произнёс веснушчатый местный клоун и обступившие парту ребята снова засмеялись.

— Короче, деревня. Всё понятно!

— У вас там хоть Интернет есть? А свет, вода?

— Ты телефон видела когда-нибудь?

Кто-то из ребят задал совсем тупой вопрос:

— То есть, ты оттуда в нашу школу ходишь теперь, пешком?

Снова дружный неуместный хохот.

— Ну ты даёшь, Валеев! Пешком! Типа: я из лесу вышла и в школу пришла... Ха-ха-ха...

Авигея спокойно ответила:

— Теперь я живу в городе. У своей тёти, в её квартире.

— А где твои родители? В той дыре остались? — с издёвкой спросил тощий.

Девочка помолчала и тихо произнесла:

— Родители умерли… Давно… Я маленькая совсем была. Жила в Зарубово с бабушкой, но и она умерла недавно.

— Короче, мы поняли: сирота казанская, — констатировал всё тот же тощий неприятный парень.

Но тогда это никого не тронуло, наоборот — все восприняли, как свободный путь к издевательствам, которые останутся безнаказанными. Сначала — шёпот за спиной, потом — смешки, разные обидные слова, унижения. Постепенно шёпот превратился в привычку, привычка — в развлечение, а развлечение — в жестокость. Кто-то прятал её вещи, кто-то подставлял подножки, или просто проходили мимо, будто её не существовало. Она молчала и терпела. День за днём, как учила и наставляла бабушка, которая постоянно говорила:

— Главное, Авигея, воспитывай в себе терпение и смирение. Терпение — это путь к свободе, а смирение закаляет силу воли. Никогда не злись и не думай плохо о ком-то. Таких любит Бог.

Она старалась терпеть. Казалось, что не слышала их насмешки, никак не реагировала. Отсутствие реакции на травлю раздражало и забавляло одновременно: то, как она просто смотрит своими странными глазами или молча уходит из класса, под дружный хохот.

* * *

Возвращаясь из школы, Авигея готовила ужин, мыла посуду, иногда убирала в квартире и ждала тётю с работы. Та была уже не молодая, но ещё не на пенсии, работала в поликлинике в регистратуре. Авигея никогда не жаловалась на одноклассников, да тётя и не спрашивала ничего. Она не была строгой или злой, но