Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

Глава 1. Мёртвый лёд

*** КНИГА НАПИСАНА БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИИ! ***

В этом романе Вас ждёт:

* Сильный и умный главный герой — врач-исследователь, рождённый в СССР.

* Атмосфера 1980 ‑ х и реалии полярных экспедиций с акцентом на выживании группы людей в экстремальных условиях.

* Загадки и тайны в стиле рубрики: «Антология таинственных случаев» журнала «Техника — молодёжи».

* Истории о контакте с непознанным, где враг может скрываться в самом неожиданном облике.

* Захватывающий микс из альтернативной истории и фантастики в духе фильма «Нечто».

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Внимание! Все персонажи, имена, и описываемые события в книге являются вымышленными, а любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми, случайны.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Они думали, что исследуют лёд, но это лёд, исследовал их…

Антарктида. 25 марта 1984 года. Советская научно-исследовательская станция «Восточная». Полюс холода. Цель экспедиции — пробурить скважину до самого большого подледного озера шестого континента и взять из него пробы воды. Количество зимовщиков — 20 человек. Число оставшихся в живых среди людей:

5… 4… 3… 2…

Ночь.

Мрак.

Тьма, хоть глаз выколи.

Фонари и прожекторы не горят. Будто, кто‑то намеренно оборвал все нити, связывающие станцию с миром живых.

Только тусклый свет луны, едва-едва пробивается с небес, освещая своим мертвенным сиянием то, что находится на самой макушке ледяного купола Антарктиды, на высоте 3500 метров над уровнем моря.

Дышать тяжело, словно ты находишься высоко в горах.

Кислорода не хватает. Любой попавший сюда, будет первое время задыхаться, жадно впиваясь ртом в воздух, который обжигает твои лёгкие своим ледяным дыханием и пытается выдавить из тебя саму жизнь.

В ушах начинает звенеть. То ли от разрежённости и возникающего удушья. То ли от ощущения нарастающей паранойи из-за того, что за тобой, как тебе кажется, кто‑то наблюдает из темноты, в которой тебе мерещатся горящие глаза.

Сильный ветер гонит снег вдоль похожих на товарные вагоны и строительные бытовки продолговатых брусков — жилых и технических помещений станции «Восточная».

Их металлические обшивки жалобно позвякивают на морозе.

Дзинь… Дзинь… Дзинь…

Будто заранее предупреждая об опасности любого, кто осмелится к ним подойти.

Заиндевевшие окна блоков заколочены снаружи досками, прибитыми крест-накрест. Отчего они напоминают могильные обелиски.

Рядом виднеется угловатая ДЭС — дизельная электростанция с низкой пристройкой для механиков.

Тут же стоят огромные круглые цистерны для хранения солярки, вмёрзшие в снег и лёд почти по самые заливные горловины.

Цистерны покрыты инеем, и кажется, что они дышат, из-за вьющихся над ними облачков испарений.

Смотрим дальше, совершая облёт станции у себя в голове, чтобы понять, на что она сейчас похожа.

Квадратная будка с полосатым шаром на крыше и ажурной антенной на гудящих на ветру тросовых растяжках — обитель аэрологов.

Ещё дальше стоит почерневшая от пламени сильного пожара высоченная башня, с частично сохранившимся прямоугольным блоком с небольшими оконцами. Это — буровая.

Она обшита уже обуглившейся фанерой и покорёженными от страшного жара стальными листами.

И там, где её меньше всего коснулись языки пламени, размашисто, от руки, красной краской выведены буквы:

«МГИ — Московский горный институт»

А если кинуть взгляд чуть левее, то можно заметить приземистое, почти заметённое по крышу снегом строение. Самое большое на станции — комплекс научной лаборатории с круглым блоком на отшибе.

Блок похож на «бублик» без окон со смотровой площадкой. Он стоит выше остальных строений, на расставленных в четыре стороны металлических лапах, как у спускаемого лунного аппарата.

К нему ведёт лестница на несколько ступеней. А входная дверь «бублика», в виде люка со штурвалом, как на подводной лодке, подперта снаружи металлической трубой.

Поворачиваем голову направо и видим, как из сумрака выступают могучие остовы техники:

Трактора.

Двух гусеничных тёмно-зелёных военных тягачей АТ-Т с капотными кабинами с закрытыми кунгами.

И рыжей «Харьковчанки». Антарктического вездехода с кузовом вагонного типа, похожей на угловатый танк времён Первой мировой войны.

Гусеницы техники приморожены к насту. На кабинах чернеют пулевые отверстия и заметны странные, окровавленные царапины, будто кто‑то пытался взобраться внутрь, впиваясь пальцами в обшивку и обламывая ногти до «мяса».

Рядом с тягачами валяются пустые бочки «двухсотки» для горючего и стоят небольшие походные домики на полозьях — балки — для непродолжительных работ вне основных помещений.

На одной из бочек есть тёмные подтёки, похожие на кровь или пролитое машинное масло. Но, при таком скудном освещении, толком не разобрать, что же это такое на самом деле.

Ещё дальше виднеется оледеневшая бесформенная масса, к которой ведёт одинокая цепочка алых следов от босых ног, уже почти заметенная снегом.

Следы резко прерываются, словно человек, просто исчез, растворился в антарктической пустоте, как призрак.

Пронизывающий ветер, безрезультатно, пытается сломать «ёлку». Столб с десятком деревянных табличек-указателей в виде стрелок с расстоянием и направлением от «Восточной» до разных городов и других станций Антарктиды.

В глаза сразу же бросается:

«Ленинград - 16188 км»

«Москва - 15575 км»

«Южная