Рубеж - Инди Видум

Рубеж

Глава 1

Пока я собирался, Николай Степанович торопливо рассказывал всё, что знал об аудиенциях у императора, чтобы мне не ударить в грязь лицом. На мой взгляд, занятие бессмысленное, поскольку меня в эту самую грязь сейчас начнут макать так старательно, что вряд ли останется хотя бы одно чистое место. Что бы я ни сказал и ни сделал — всё будет воспринято в отрицательном для меня ключе. Великий князь начал обработку, княгиня Воронова добавила, князь Гуляев продолжил. А ведь наверняка были и другие не столь значимые персоны, отзывавшиеся обо мне, плохо. Были и те, кто отзывался хорошо, но они не настолько приближены к трону, чтобы к их мнению прислушались. Наверняка я выгляжу в глазах императора наглым юнцом, наживающимся на чужих несчастьях. Такую репутацию перебить будет очень и очень непросто, да еще в глазах человека, заранее настроенного против меня.

Тем не менее Николая Степановича я слушал внимательно и отмечал для себя, что если император начинает краснеть, то это означает, что ему ни в коем случае нельзя противоречить. Император этого дела очень не любит и может сорваться. Но и выслушивать покорно тоже не стоит, иначе могут навесить что-то лишнее. Что-то из того, что ни в коем случае нельзя считать княжеской обязанностью. По поводу последнего я был подготовлен: не зря же «Уложение я княжеских родах» я практически вызубрил. Итого в сухом остатке: стоит ориентироваться по месту, не слишком наглеть, но и не позволять себя прогибать.

Несмотря на то что меня вызвали официальным письмом, на территорию дворца мой автомобиль не пропустили, заставили из него выйти и проверили артефактом — не проношу ли чего зловредного во дворец, чтобы совершить покушение.

Зловредного не нашли, но и автомобили не позволили использовать. Пришлось до крыльца от ворот идти пешком. Мне это было не тяжело, но, с точки зрения князя, такое отношение императора — унизительно. Мне сразу давали понять, как ко мне относится император. Не думаю, что охрана на воротах сделала это по собственной инициативе. Без приказа никто не станет унижать князя — за такое своеволие можно расстаться с теплым местечком при дворце.

У охраны не было Скверны, не было клятв верности великому князю, и тем не менее до крыльца я шел даже без провожатого, который ожидал меня уже во дворце и проводил до малой императорской приемной, где мне пришлось просидеть около часа. Хотя, казалось бы, в бумаге, присланной из дворца, было написано, что дело не терпит отлагательств и мне надлежит прибыть немедленно.

Секретаря императора, весьма напыщенного юнца, я тоже проверил сразу. Он оказался без Скверны и с клятвой верности императору. Проявитель клятв другого не показал. Но неприязнь из секретаря так и сочилась и в тоне, и в движениях, и в выражениях.

Меток, поставленных мной на паучков во дворце, не нашлось, значит, уже все мои маленькие разведчики это место покинули. Надеюсь, вместе с императорским дядюшкой, и задержка с аудиенцией вызвана именно тем, что великого князя сейчас усиленно ищут. Разумеется, вместе с великокняжеским сейфом — в Валерона я верю. Он не только сейф должен был прихватить, но и всё ценное, на что упал его алчный взор. Наверняка еще воспользовался возможностью прокачать Поиск Тайников, если время не поджимало.

Сидеть было скучно, я пожалел, что не взял с собой чего-нибудь почитать. Тот же учебник по артефакторике сейчас был бы очень и очень кстати. Но на нет, как говорится, и суда нет. День у меня получился настолько насыщенный, что я решил дать себе отдохнуть, откинулся на спинку диванчика, прикрыл глаза и не заметил, как уснул. Хорошо так, крепко уснул. Очнулся от того, что секретарь требовательно теребил меня за плечо и шипел:

— Его императорское величество вас ожидает, а вы устроили здесь спальню. Это совершенно недопустимо.

— Ваше сиятельство, — зевнул я ему в лицо.

— Что?

— К князю надо обращаться «Ваше Сиятельство», если вы вдруг этого не знаете.

— Ваше Сиятельство, Его Императорское Величество вас ждет, — не скрывая сочащуюся из каждого слова желчь, сказал этот тип. — Не заставляйте его ждать более необходимого, Ваше Сиятельство.

Я только покивал — мол, всё правильно произнес. Потому что не так легко мне дался титул, чтобы я мог позволить вытирать о себя ноги какому-то прохиндею, пусть он и императорский секретарь.

Я встал и прошел в кабинет, дверь в который секретарь всё-таки передо мной открыл.

— Слышал, вы использовали мою приемную в качестве спальни, — насмешливо сказал император.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество. Не думал спать, но меня долго не приглашали, а день выдался тяжелым. Вот накопившаяся усталость и сыграла со мной злую шутку. Я ни в коем случае не желал вас оскорбить.

— Говорят, крепкий сон характерен для людей с чистой совестью.

— На моей совести грязных пятен нет, Ваше Императорское Величество. Я не покладая рук тружусь на благо империи и своего княжества.

— У меня другие сведения.

— Я так и понял, Ваше Императорское Величество, когда вы не пригласили меня на аудиенцию при получении титула, а отправили сразу в канцелярию.

— Вы осмеливаетесь проявлять недовольство?

Лицо императора начало розоветь. Еще не до такой степени, чтобы пугаться, но уже до такой степени, когда следовало внимательней следить за словами. Если, разумеется, следовать инструкции Николая Степановича.

— Существует регламент, Ваше Императорское Величество. Если он был нарушен, значит, на то есть веские причины, о которых вы мне непременно расскажете.

Сесть мне он не предложил. Сам сидел, раскинувшись в кресле и при этом пытаясь смотреть сверху вниз. Получалось у него плохо. Возможно, потому, что я его не боялся.

— Всё-таки проявляете недовольство, — сказал он даже с некоторой радостью.

— Что вы, Ваше Императорское Величество, меня такой вариант полностью устроил. Я предпочитаю заниматься делом, а не ходить на приемы.

— Знаем мы, каким делом вы занимаетесь, — проворчал он. — Выражаю вам свое недовольство за то, что заняли чужое место. Следующим князем должен был стать Антон Павлович.

— У него была возможность это сделать, Ваше Императорское Величество, — ничуть не покривил я душой. — Прийти и взять реликвию в свои руки. Но он умеет только ныть и клянчить деньги. Именно поэтому он и не стал следующим