Последняя жизнь - Иван Солин

Последняя жизнь

Глава 1

Последняя жизнь

Иван Солин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Уважаемые читатели и авторы, я буду безмерно рад, если мой скромный взгляд на мироустройство и особенности описанной в данной работе магической и прочих цивилизаций найдёт отклик в вашей душе, а также поспособствует вдохновению. Я не буду против, если что-либо приглянувшееся вы позаимствуете в свои произведения, в благодарность упомянув вашего покорного слугу.

Внимание! Все имена и события вымышлены, а совпадения случайны. Автор может не разделять мнений своих персонажей, а их поступки даже осуждать.

Граждане, которые выкладывают произведения без ведома автора на иных ресурсах, вы, конечно, делаете благое дело, давая возможность нашим не самым состоятельным согражданам на доступных условиях приобщиться к миру современной художественной, и не очень, литературы, а также отвлечься от серых будней и погрузиться в вымышленные миры, но, пожалуйста, давайте хотя бы ссылку на страничку автора, дабы он не пополнил ряды таких читателей. Опять.

Благодарю за внимание и понимание.

Приятного чтения.

ГЛАВА 1

— А-ха-ха-ха-хааа!!! Подчинись же мне, о Герой! Ну же, у тебя нет ни единого шанса на победу! — приняв пафосную, очень пафосную позу, рокотал своим басом стереотипного вида рогатый качок с красной кожей, шипастым хвостом и кожистыми крыльями. И всё это, к тому же, ещё и проглядывало из-под какого-то упоротого БДСМ-наряда со множеством ремней, обилием шипов и прочей нездоровой хренью. Антуражненько, в общем. — Смирись и сдайся! А-ха-ха-ха-хааа!!!

— Нет! Ни за что! Не бывать этому, проклятый Владыка Демонов! — стойко противостоя напору злодейского пафоса, прокричала в ответ длинноногая и мускулистая, но со здоровенным бюстом при том, белокурая красавица в блестящих доспехах и с мечом, больше напоминавшим запчасть от гильотины. — Тебе не сломить мою волю! Не одолеть меня, твою погибель! Тебе не выстоять против сил Света! Не воспрепятствовать справедливости и торжеству…

Ну и еще какое-то количество аналогичных штампов, словно из каждого второго аниме на подобную тему. К тому же, происходило всё в антураже немаленького такого кратера давно потухшего вулкана да под кроваво-красным закатным небом. Что еще сильнее повышало градус сюрреализма ситуации, в рамках которой и протекала данная занятная беседа столь колоритных персонажей.

Однако мало кто из всех шестерых участников сего странного действа прислушивался к пафосным речам участников диалога, кроме, пожалуй, само́й парочки собеседников. Ибо трое, натурально пуская слюну, прикипели вожделеющими взглядами к последней из присутствующих тут. К еще более длинноногой, но уже изобильно-фигуристой особе. Краснокожей, как и ее лидер, да с неуемными прелестями, весьма неприлично торчащими из, с позволения сказать, одежды. Эта порочная суккуб, не иначе, виляя всем чем можно, но преимущественно хвостом с сердечком на конце, то и дело облизывала свои полные манящие губы и очаровательно, но лукаво моргала огромными ресницами фиолетовых очей. Ну и, заодно, натягивала тонкие цепочки к ошейникам тех трёх подобий мужчин, что подобно псам толкались сейчас у ее ног, одаривая свою госпожу полными похоти взглядами.

— Посмотри, Герой, какая судьба постигла прошлых, — при этом качок указал на ту троицу слабаков, очевидно продавших родину за… явно же, что не банку варенья. — И тебя ждет та же участь, если ты сразу не признаешь поражение и не примкнешь ко мне как мой герцог! Темный герцог — неплохо ведь?

— Тебе не совратить меня, порождение! — всё же сглотнув нервно, старательно не смотрела Героиня в сторону еще призывнее изогнувшейся краснозадой. — Знай, исчадие, я победю… побежду… одержу победу над тобой! И тогда…

А пока эти двое упражнялись в своем унылом красноречии, один из прошлых Героев вдруг удивил. Причем всех. Этот среднего уже возраста давно небритый редковолосый и блёклоглазый блондин в обносках вдруг встал с колен во все свои сантиметров так сто семьдесят пять и, поднатужив невыдающуюся мускулатуру сухощавого тела, взял да порвал цепочку ошейника. И тут, даже не взирая на ее далеко не внушительность, стоило бы зауважать освободившегося раба, ибо внешний вид оков был чисто символическим, когда как эффект ментального подчинения считался непреодолимым.

Илья Во́лин, как звали мужчину, хоть и был не без недостатков, тем не менее мог похвастаться наблюдательностью и приязнью к душным размышлениям на тему своих былых упущений и провалов. Короче, этот зануда умел делать выводы не только из своих собственных ошибок. А за те годы, что проигравший однажды Герой провел в неволе, он сумел многое увидеть и заприметить. И вот сейчас, когда был лучший из моментов, он нашел-таки, как говорится, слабое звено в приковывавшей его к поработительнице цепи, что сковывала волю слабовольного Волина.

В следующий миг оказавшись у изумленной, а потому и не успевшей приложить Очарованием суккубы, Илья с утробным рыком… Нет, не принялся голыми руками рвать визжащую истязательницу, а кто-то сказал бы, недавательницу. И не изрубил, завладев мечом, эту проклятую динаму. И даже не бросился на рогатого ее господина, прикрываясь сисястой, как эдаким щитом, от атак уже обернувшегося и теперь грозно сверкающего красными огнями в глазах Владыки. В общим, ничего такого, потому как Волин, внезапно, взял и выхватил из рук офигевшей от такого демоницы корону, которую ей передал на время поединка ейный, да и всех демонов, властелин. Ну и… тупо проглотил выломанный из центра венца красный рубин.

Зачем? А именно там была «смерть Кощеева»! Потому-то уже который по счету призванный в этот мир Герой не мог одолеть хитрого Владыку Демонов.

— Ты охренел? — завопила, вся содрогаясь лоснящимися прелестями, демоница похоти. — Витя, этот ушлепок сожрал кусок твой цацки!

— Да ты… да ты совсем чё ли? — опешил рогатый громила. Но быстро опомнился и, не выпуская из виду здоровенный геройский меч, прокричал напарнице. — Чего стоишь, коза, вспарывай его скорее и доставай камень!!! Живее, Са́рка!

— Поздно, придурки! — злорадно прохрипел Илья, захлебываясь кровью.

Причем виной тут, очевидно, проглоченное, а вовсе не какие-либо действия оцепеневшей Сары или неиствующего ее хахаля Виктора. Которые, к слову, пусть нынче и в таких вот «сценических» образах, но в быту они обычно по-домашнему. То есть в своих изначальных человеческих телах. Ну и общаются, как правило, соответсвующим образом. К тому же, не особо стесняясь рабов, чьим жалким видом любят тешить собственное ЧСВ. В общем, тайны свои хранить, как мы сейчас имеем возможность убедиться, эта колоритная парочка не умеет.

—