Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

Андрей Мельник, Александр М.

Призрак «X» ранга

Глава 1

Грохот ударил посреди ночи, и я подскочил на кровати. Внизу рухнуло что-то большое, разбилось стекло. Но громче всего был оглушающий, раздирающий крик мамы.

Я слетел с кровати, запутался ногами в одеяле и чуть не впечатался лицом в пол. Только открыл дверь и спустился вниз по лестнице, как сразу же услышал надрывной, запыхавшийся отцовский голос:

— Витька, беги! Слышишь⁈ Беги!

Было что-то чужое в этом голосе. Такого хрипа у отца я никогда не слышал.

Где-то в районе кухни шла настоящая война. Гремела посуда, мелькали яркие вспышки света и крики не прекращались ни на миг. С трудом сделав первый шаг, я вернулся в комнату. Ноги будто приклеились к полу. Пальцы сами повернули ключ в замке, и я прилип к щели между дверью и косяком. Куда бежать? От кого бежать? Что случилось?

В щели виднелся кусок лестницы и коридор внизу. Там ворочалась темнота, что-то падало, отец рычал, отмахиваясь зонтом. Мамин крик оборвался на кухне, и от наступившей тишины сердце сковало ужасом.

Мрак развеялся, когда по стенам поползли языки пламени. Над окровавленным телом отца стоял чужой. С виду самый обычный дядька. Рабочая куртка, зажигалка в руке. Но лицо… Безумное, злое, с кровоточащим порезом на шее и сломанным носом. Оно отпечаталось в памяти.

На миг он посмотрел в сторону лестницы, и я застыл, видя хищный взгляд. Отец схватил дядьку за штанину, и тот со всей силы ударил его ногой по голове.

Сплюнув, этот монстр в теле человека поднёс к зажигалке раскрытую ладонь, и огонёк перетёк на неё, разгораясь сильнее. Это неправильно! Так не бывает! Огонь так себя не ведёт!

А потом пламя сорвалось с его ладони и увеличилось в разы, стало настоящим потоком огня. И оно обрушилось на моего отца…

Хотелось заорать, рвануть хоть куда-нибудь, но тело окаменело. Страх сковал меня, превратил в истукана, не способного даже пальцем пошевелить.

Отец замолчал, перестал шевелиться. Сквозь дверь потянуло палёным, и от этого запаха свело желудок. И я очнулся.

Ноги понесли меня прочь от щели, ближе к кровати. Пол заскрипел, когда тот, кто ворвался в мою жизнь, принялся шастать по дому…

— Витька, выходи! Куда ты спрятался, маленький ублюдок⁈

Я нырнул за кровать и перестал дышать. Новый приступ страха сковал меня, пусть и хотелось сделать хоть что-то.

Где-то на улице глухо завыла сирена. Звук пробивался будто сквозь вату.

Шаги внизу замерли, и я, набравшись храбрости, снова подошёл к щели. Я его не видел, но слышал, как он злобно сопит где-то там, в темноте.

За окном снова что-то зашумело. Я дёрнулся на звук и понял, что пристройка с машиной папы уже вовсю полыхает.

— Горит сарай, гори и хата, — проскрипел жуткий голос из тьмы, и из-под двери просочился яркий свет.

Резко стало жарко. Дым полез из-под двери, и я стал задыхаться.

«Нет, меня никто не спасёт… Лишь я сам могу себя спасти…» — появилась мысль в голове, и я подскочил к окну.

Рванул шпингалет, но пальцы соскользнули. Со второй попытки створка распахнулась в ночной холод. Внизу темнела мамина клумба, до земли было метра четыре.

Прыгать было страшно. Тело сделалось непослушным и деревянным. Нет супергероя, что пришёл бы и спас нас… Я должен прыгнуть. Должен спастись… И рассказать всем, кто это сделал!

Собрав волю в кулак, я перевалился через подоконник и оттолкнулся. Земля понеслась навстречу, воздух ударил по глазам, и чувство невесомости схватило мою душу и сжало желудок. И ещё долго меня держало в подвешенном состоянии бесконечного падения, пока я не проснулся…

Сердце билось как ненормальное, ком в горле и слёзы в глазах стояли. Настоящие. Простыня сбилась и намокла от пота.

Я, взрослый двадцативосьмилетний мужик, лежал в собственной спальне и ещё пару секунд доживал падение двадцатилетней давности. На часах у кровати светилось «6:29». Рука сама протянулась к будильнику и зависла над ним.

Цифры мигнули, сменились на «6:30», и писк оборвался, не успев толком начаться. Всегда так просыпаюсь… Это происходит уже само собой, и неважно, как поздно я лёг и что мне снилось. Шесть тридцать утра — пора вставать. Для кого-то такой график — ад, а для меня — уже норма. Из ада я выбрался ещё ребёнком…

Уставился в потолок и медленно выдохнул. Всё как всегда… Чем ближе годовщина их гибели, тем бодрее подсознание крутит мне этот фильм. Ночь за ночью… Плёнка каждый раз стартует с грохота из пристройки, где отец поймал ночного гостя в нашей машине.

Столько лет прошло, а картинка всё такая же пугающе яркая, как и в тот проклятый день. Псионик… Сраный псионик возомнил себя сверхчеловеком и позарился на машину отца, классику из семидесятых, которую тот реставрировал в свободное от работы время. Ублюдок…

Я так и не нашёл его… Надеюсь, он давно сгнил в земле, в безымянной могиле.

Я и сам стал псиоником… Только вот совсем не спешил говорить об этом хоть кому-то. Причин у меня хватало, но главная — тяжело поверить тем, кто сперва арестовывает убийцу, а потом берёт на службу, забывая о его грехах.

Псионики заменили ядерные ракеты, и теперь государства меряются силами совсем иным способом. Пусть формально урод и отсидел свой срок, а потом пошёл на сделку со следствием… но я как представлю, что этот ублюдок с зажигалкой теперь на службе у властей…

Подавив вспышку гнева, я заставил себя подняться. Зло должно быть наказано, а злость нужно укрощать, чтобы не погубила меня самого. Надо держать себя в руках.

— Надо бы на неделе съездить на кладбище… Прибраться там, подкрасить оградку, — тихо произнёс я в пустую квартиру. — Да и вообще, пора вставать.

Я щёлкнул пальцами, и плотные шторы поползли в стороны, впуская в спальню ленивый весенний восход. Следом в гостиной ожил телевизор, приглушённый до невнятного бормотания, а