Неправильный попаданец - Катэр Вэй

ударил мачете по своему щиту, ознаменовав окончание выступления. Как по волшебству, на дорогу из дома вывалилось нечто. Гоблин классический — ну, не знаю, что-то в них было от гоблинов. Вот только цвет — фиолетовый. Из жопы торчит хвост, чем-то напоминающий кошачий, с прямым жалом на конце.

Твари тащили тело какой-то женщины. Признаков жизни — ноль. Собственно, со вскрытым животом жить сложно. Я критически оценил обоих моих новых знакомых. Они оценили меня — и уронили тело на землю. Желание качаться сразу пропало.

— Уважаемые, предлагаю сесть за стол переговоров! — настоятельно промямлил я, делая шаг назад.

Первая тварь кинулась довольно стремительно ко мне, но в метре замерла, наклонилась — и хвост-жало выстрелил в меня. Мои рефлексы… Как же я рад, что они становятся всё лучше и лучше! Закрыться полностью я не успел, но жало отклонил в сторону щитом.

— Никогда не поздно преломить хлеб, — повторил я попытку.

— Скреееееее… брррр… — прострекотало существо.

«Так, они не безнадёжны. Осталось найти переводчика!»

Теперь атаковали они сразу вдвоём. Первый прыгнул вперёд и попытался ударить лапой мне по ногам. Когти, кстати, как у медведя. Мачете пробивает руку твари, пригвоздив её к земле. Второй бьёт хвостом — но я прикрываюсь «щитом». Шип пробивает защиту, останавливаясь в паре сантиметров от жирного тельца. Капелька слюны капает на кончик жала — и жало тут же начинает дымиться.

Стрёмное существо что-то скрежещет и выдергивает жало из «щита». Но тут же пригвождённый к земле уродец стреляет в меня своим хвостом. Едва успеваю подставить под этот удар щит и капнуть слюной на жало второго — как ощущаю боль в плече.

Первый гаденыш меня достал. Я не тяну двоих…

— Хомяк? Ты помогать будешь? Нет? Ты помнишь? Ты и я! Вместе до смерти и все дела.

— Пи-пип-пи.

Я ничего не ответил этому матюкливому животному — просто не было времени. На меня наседали: уколы хвостов и удары лап. И тут до меня дошло — моя слюна! Я мощно вдохнул, после чего собрал всё, что плескалось в носу. Судя по всему, Петрушка болел — собралось, думаю, грамм двести, не меньше. После чего я, внук Ворошиловского стрелка, совершил прицельный выстрел.

Оказывается, мой рот был прекрасно приспособлен к стрельбе. Заляпал всю рожу фиолетовому ублюдку. Как он завыл! Это была прям музыка для моих ушей.

Оставшись один на один со вторым, между прочим, раненым врагом, я стал чувствовать себя увереннее. Хотя тельце начало потихоньку сдавать.

— Скрррееее… брррр… — застрекотала тварюга.

— Надоел, уродец. Будешь у меня скребером. Понял? Ходь сюды, научу тебя родину любить.

Скотина будто меня поняла — и опять выстрелила хвостом. Щит уже был похож на решето, но я твёрдо решил, что это последняя дырка в моей защите. Я чуть отвёл щит, чтобы скребер сразу не смог выдернуть хвост, — и единым ударом отрубил ему жало.

Тварь заголосила, а вот второй почему-то затих. Я бросил короткий взгляд и поспешил отвернуться. Злобный хомяк полосовал длинными когтями уже мёртвое тело. Мясник, а не хомяк. Ужас какой-то — быть ему врагом никому не пожелаешь.

Тем временем раненый скребер кинулся в смертоубийственную атаку. Атака глупая, прямолинейная. Жаль, тело уже устало — я просто физически не успевал отойти вбок. Пришлось падать на спину, выставляя щит и меч перед собой. Животное пролетело надо мной, лишь задней лапой зацепившись за мачете.

Совсем небольшой разрез красовался на правой его лапе. Зато я успел плюнуть ему прямо в пузо. Не так смачно, как первому в рожу — гайморит ещё не восстановился в носоглотке, — но плевок тоже получился знатный.

Зверь — а иначе его не назовёшь — начал разрывать себе живот. Он дымился и шипел. Я хотел резко подняться и добить бедолагу, но тело со мной было категорически не согласно. На выручку пришёл адский хомяк.

Хотя, судя по всему, скребер был категорически занят и не собирался дальше сражаться со мной. Хомяк не оставил ему ни единого шанса. Тварь была стремительна: подскочила сзади и вскрыла ахиллесовы сухожилия — сразу на обеих ногах. Меня передёрнуло. Скребер завыл пуще прежнего, а я начал потихоньку вставать.

Хомяк развивал успех. Жопа существа оказалась ниже, чем запланировала природа, и мой Пушистик одним движением отрубил вражине хвост. А потом, как заправский альпинист, начал восхождение по спине существа.

Причём в качестве ледорубов и кошек он использовал свои когти — оказалось, он мог выпускать их, как кот. Забравшись на плечо существу, хомяк выдал радостное: «Пип!» — после чего вскрыл скреберу глотку от уха до уха.

Я успел встать на ноги — и тело существа упало. Хомяк спрыгнул в последний момент, совершил два переката и остановился в метре от меня.

— Пушистик! Да ты маньяк! Так отделать невинную скотинку!

— Пиу-пиу-пи.

— Да, дохленький я пока что, — с грустью отметил я. — Кстати о птичках: валить надо. Прокачка не идёт. Тебе, кстати, опыта не насыпали? Так-то это ты всех завалил.

— Пииии… — хомяк покрутил пальцем у виска, а второй лапой дал себе по лицу.

— Ладно тебе. Понял, понял, не дурак. Дурак бы не понял.

Только я собрался в бодром темпе валить в обратном направлении, как тут как раз и попутчики нарисовались — видимо, за ними кто-то гнался. Самое время валить, но не тут-то было. Меня привлёк странный свет. Едва различимый, он исходил из вскрытой шеи скребера.

Я перевернул тушку — что было непросто — и присмотрелся. Отсюда свет был ярче, но всё равно совсем слабый. Если бы не было пасмурно, я бы его и не заметил вовсе. Брезгливости во мне отродясь не было, так что я полез в рану. Уже через пару секунд, когда мимо меня пробегали люди, с ужасом глядя на дела рук моих, я что-то нащупал.

Какой-то маленький шарик. Совсем крошечный — как две спичечные головки. Разглядывать его дальше я не стал: что-то мне крайне не нравился раздающийся стрёкот за спиной. Да и хомяк опять истошно верещал и тыкал кривой лапкой в ту же сторону.

Оборачиваться я не стал — просто сорвался с места. Точнее, я так хотел думать. Битва меня утомила, так что перемещался я крайне неспешно.

— Гляди! Писюн с мечом! Ах-ха-ха! — голос за спиной был весел, а вот лицо перекошено страхом.

Я узнал этот голос. Один из тех, кому я набил морду в ночь появления. Уродец догнал меня и сбил с ног. Уронить такую тушу, как я, крайне легко — вот подняться сложно. А главное, больно.