Город, в котором остался я 2 - Владимир Георгиевич Босин

ты выполнял у Иноземцева, то нужно немного подождать. Отделы ОКСа существуют только на больших предприятиях. И не везде есть возможность договориться. Ты же понимаешь — это замкнутая система, сюда чужим входа нет. Но тебя я рискну порекомендовать, учитывая наши сложившиеся отношения. Здесь всё работает на доверии, а если его нет, то и дела нет. Что ты лично ждёшь от нового места?

На несколько секунд я задумался, — да ничего такого особого. Нормальный коллектив и возможность проживания в человеческих условиях, пока у меня строится кооператив.

— Ну хорошо, дай мне неделю, позвони в контору вот по этому телефону. Думаю, найдём тебе работу. Ну а там и что-нибудь придумаем, чтобы помочь вашему кооперативу.

Сидя в вагоне электрички Тогучинского направления, я пытался разложить по полочкам своё желание вернуться работать в ОКС. Разумеется, неплохо получать зарплату с весомой добавкой. Сейчас такие получают разве что знатные хлеборобы, сталевары и шахтёры. Но есть масса других мест, где можно относительно честным способом заработать значительно больше, уж мне с моим опытом это известно лучше многих.

Но не так всё просто, мне действительно нравится эта работа. Я как бы чувствую биение жизненно важной артерии крупного предприятия. В отличии от цеховой рутины, где я был самым мелким винтиком, здесь больше самостоятельности и живого общения, меньше начальников и мне нравится причастность к чему-то нужному. Жаль конечно, на «Сибэлектротяжмаше» у нас был замечательный коллектив. Один Паша Савельев чего стоил, в новом месте уверен такого не будет. Поживём увидим, без работы я в любом случае не останусь.

На станции мне подсказали, как проще добраться до пионерского лагеря. Есть дорога до села Щелковичиха, туда ходит автобус, но его придётся ждать. А ещё можно дотопать ножками, всего-то три километра по сосновому бору. А что, погода радует, солнышко и всё такое, почему не прогуляться после городского шума?

С первым шагом за платформу сразу стих железнодорожный шум, вдалеке слышится перестук колёс, который быстро растворился в августовском тепле. Лесная дорожка, утоптанная многочисленными посетителями пионерлагеря, ныряет в берёзовую рощу. Здесь светлее, воздух суше и он нагрет ласковым солнышком. А вот в сосняке воздух совсем другой, чуть влажный и прохладный, напоенный смолистым ароматом. Под ногами пружинит хвойный ковёр, и я с сожалением посматриваю на грибы, кокетливо посматривающие на меня из-за укрытий. Идётся ходко, легкая сумка заброшена за спину, будто специально для меня берёзки выстроились вдоль лесной дорожки, выделяя мне путь. Звук колокольчика подсказал, что где-то недалеко бродит корова, нагуливая молочко для своей хозяйки. А вот ход моих мыслей изменился и я невольно замедлил шаг. Просто я до сих пор не выработал тактику разговора с Ольгой, а это будет непросто. И жизненный опыт тут не всегда поможет. Чем-то Максим здорово её обидел. И ладно, если это простое равнодушие как к чужому человеку. А мог и укусить больно распахнутое для чувств сердце. Я могу только гадать, но раз Оля — вот так оборвала все связи с ним, значит сумел поганец её зацепить. А мне сейчас нужно найти правильный тон.

Хм, интересно — табличка, прибитая к дереву, гласит:

«Прямо пойдёшь, к лагерю „Берёзка“ прийдёшь. Если направо свернёшь, окажешься в селе Щелковичиха.

Лесная дорожка вынырнула у самых ворот лагеря. Ворота для проезда закрыты, но имеется проход через калитку. Сбоку притулилась грибок от солнца, под которым мучался бездельем мужик лет пятидесяти. Выглядит весьма колоритно — вытянутые в коленях треники, на босу ногу самодельный шлёпки. Выцветшая от солнца футболка и на красной морщинистой шее несуразно повязан пионерский галстук. Для полноты картины не хватает сооружённой из газеты панамы и торчащей из кармана бутылки креплёного вина.

— Вы к кому? Сейчас тихий час и посещений нет, — строго произнёс охранник, перед этим изучив меня на предмет сумок с припасами. Но я совсем не похож на родителя, приехавшего к собственному дитю с пустыми руками. Поэтому отреагировал я соответственно, деловым тоном выдал:

— Я, собственно, из города. Мне нужна вожатая, — чёрт, а как Ольгина фамилия? — мне нужна вожатая Ольга Анатольевна. Я куратор группы, приехал с проверкой наших студентов.

— А, тогда понятно. А то я смотрю, молод ты ещё для папаши, — мужик расслабился и свистнул куда-то в сторону. К нему вальяжной походкой подошёл парень лет четырнадцати. Судя по одежде, тот явно из местных.

— Игорёха, сходи до воспитателей, кликни Ольгу Анатольевну, скажи к ней приехали из города, — на этом охранник счёл свою миссию выполненной и опять свалил в тенёк.

Ждать пришлось минут десять и вот на взгорке показалась тоненькая фигурка моей знакомой. Идёт лёгкой походкой, будто летит.

Подойдя метров на десять, она поднесла руку к глазам козырьком, пытаясь рассмотреть посетителя, но солнце мешало это сделать. А когда подошла ближе, то будто споткнулась. И не останавливаясь, прошла дальше на площадку, где в родительский день мамаши и папаши встречались со своими отощавшими чадами.

— И тебе привет, — отреагировала она на моё приветствие, — какими путями сюда?

М-да, смотрит непривычно сухо, будто на малознакомого и не менее малоприятного человека. Вдохнув воздух поглубже, я заговорил.

— Знаешь, Максим. Большей чепухи я в жизни не слышала. Понаплёл такого, ты сам себе хоть веришь? Будущее и обмен телами, значит ты уже на пенсии, а через десять лет страны не будет? Я понимала, что у тебя после той аварии не все дома, но чтобы настолько. Не стоило тебе сюда приезжай, и вообще… Дядя Ваня, почему посторонние на территории лагеря?

Сторож растерянно развёл руками, — так он сказал, что куратор, я и подумал…

— Прохиндеи он, а не куратор, — девушка развернулась и быстрым решительным шагом направилась назад.

Не поняла, пять минут я пытался объяснить, почему исчез на долгие месяцы и почему не признал её в больнице. А Оля мне не поверила, наверное, ей так проще. Иначе пришлось бы примириться и с остальной информацией. Зря я решился на этот шаг, открыться ей. Но мне показалось, что между нами были особые отношения. Значит нужно действовать иначе.