Дикарка у варваров. Песнь Теней - Ирина Тигиева

глядя на него, видела горстку защитников монастыря во главе с тьяньши, ставших в стойку для последней безнадёжной схватки, мастера Шуи и "сверчка", пронзённых насквозь копьями и стрелами, раненых Сонг и Сяо Ци... мёртвое лицо и потускневший взгляд Вэя... и испытывала только ненависть. Подойдя к изголовью, наклонилась над темником и негромко произнесла:

— Помнишь, как ты притащил меня в этот дворец и бросил к трону твоего кагана? А я обещал, что кара настигнет тебя год спустя в тот же самый день? Так вот этот день наступил. Ты готов отправиться к праотцам, Бяслаг?

Не думала, что мои слова пробьются к его сознанию, но глаза темника вдруг распахнулись, и лихорадочный взгляд впился в меня с отчаянием и ужасом. Бледные губы зашевелились, но с них сорвался только хрип.

— Вижу, меня ты узнал, — улыбнулась я. — Тем лучше. Хочу, чтобы моё лицо было последним, что ты увидишь перед путешествием в небытие.

Нойон продолжал хрипеть, силясь приподняться.

— Помощь не придёт. Все оставили тебя, страшаясь проклятия и твоего собственного безумия. Здесь только я и души тех, кого ты убил, кровожадный изверг, — и, отступив, обратилась к полутьме за моей спиной:

— Слышите меня, мастер Шуи, Сяо Ци, мастер Ву, тьяньши, мастер Пенгфей... Вэй... — когда произносила имя моего гэгэ, голос дрогнул. — Вот тот, кто виновен в вашей смерти. Примите его и разорвите на части за все, что он с вами сделал!

Гротеск зашкаливал, но я так долго шла к этой ночи... и уже просто не могла остановиться. Вытянув руку, расправила пальцы, чтобы темник видел ладонь, на которой темнела последняя буква его имени — нанесла её на случай, если он всё же придёт в себя. Нойон захрипел громче, а я вынула из-за пояса кусочек влажной ткани и демонстративно провела ею по ладони, стерев букву. Темник судорожно дёрнулся и, потянувшись ко мне, скатился с ложа. Я стояла и смотрела, как он, задыхаясь, корчится на полу... всё тише и тише, пока не затих совсем. Тогда, подойдя ближе, взяла со столика светильник и направила свет вниз. Мой враг оставил этот мир, как я и обещала. И пусть месть не способна вернуть тех, за кого мстишь, я ни о чём не жалела.

— Это за тебя, Вэй. Покойся с миром... — и задула огонь.

— И как в темноте найдёшь выход? — тихо произнесли за моей спиной.

Я подскочила, едва сдержав вопль, и судорожно выдохнула:

— Шифу... Ты всё видел?

— Пока ты не погасила светильник.

Лёгкое движение воздуха — дверь приоткрылась, в просвете мелькнул силуэт фигуры моего учителя, и, поставив светильник обратно на столик, я понеслась за ним следом. Он остановился уже в саду — за густыми кустами каких-то растений.

— Если собираешься отчитывать... — начала я, но он только качнул головой.

— Не собираюсь. Всё уже случилось. Ты знаешь об обычае халху считать первую охоту обрядом воинского посвящения? Темник был твоей "дичью".

Что-то в голосе Фа Хи показалось мне странным. Я даже подалась вперёд, силясь рассмотреть во тьме его лицо.

— Я не понимаю, шифу... почему всё-таки ты ни разу по-настоящему не попытался остановить меня? Считаешь, он всё же заслужил свою участь?

— Судить о его участи — не моя задача, — возразил Фа Хи. — Но я хотел узнать тебя. Как далеко ты способна пойти ради того, во что веришь.

— И узнал?

Даже во тьме видела улыбку, скользнувшую по аскетическому лицу. А потом учитель молча отступил в тень кустов — я услышала только лёгкий шелест листьев и поняла, что осталась в саду одна.

Глава 6

Темника "похоронили" по местному обычаю — одели в дорогие одежды, вывезли в специальное место, обложили подношениями и оставили на съедение стервятникам. Ни о нём, ни о его смерти не говорили, считая эту тему "нечистой". Нечистым считалось и его жилище — вдова нойона даже переселилась к одному из своих сыновей, не желая оставаться в нём. А потом всё пошло своим чередом, будто Бяслаг-нойона никогда и не было. Даже я, буквально жившая местью весь прошедший год и неотступно следовавшая за темником весь последний месяц, почти сразу забыла о его существовании. Вероятно, это бы не произошло так быстро, если бы не одно отвлекающее обстоятельство, прочно занявшее угол в моей комнате и постоянно требовавшее моего внимания: кречетёнок Хедвиг. Успокаивающий отвар Тунгалаг на мою питомицу практически не действовал, и старая нянька не советовала им злоупотреблять, чтобы не навредить неокрепшему птенцу. Вправленное крыло восстанавливалось, и Хедвиг начала рваться на свободу. Я была не против её отпустить, но Тунгалаг качала головой: пока крыло как следует не зажило, прокормить себя на воле, несмотря на кажущуюся самостоятельность, кречетёнок не сможет. Да и потом уверенности, что выживет, нет. Лучше оставить его и приручить. Я рьяно принялась за приручение... и вскоре поймала себя на желании придушить маленькую привереду. Бедный раненый птенчик оказался нахальным, склонным к агрессии созданием со склочным характером. Клобук она не переносила на дух — билась в истерике с удвоенной энергией всякий раз, когда ей его надевали. Сокольников не подпускала к себе и близко — начинала так истошно вопить и вырываться, что те, только глянув на неё, предлагали единственный способ дрессировки — пеленание и измор голодом, когда птицу заворачивают в пелёнку и носят под мышкой, не давая пищи, пока она не впадёт в полнейшую прострацию и ради еды будет готова на всё. Обозвав предложившего это сокольника живодёром, я обратилась к другому, потом к третьему, но в конечном итоге приручать кречетёнка помогли старик Юнгур и Шона. Правда, от последнего "девочка" шарахалась, как нечистый от ладана — наверное, пугалась его роста, а у Юнгура не всегда было время возиться с птичьей "принцессой на горошине". В результате, на этапе выноски и подготовки к полётам, во время которого птицу сажают на перчатку и всюду таскают с собой, чтобы привыкла, я осталась с "принцессой" один на один. Поначалу бродила с ней по территории дворца и сада, потом выехала в степь. Поездка привела капризного кречетёнка в восторг: она даже не клевалась. Относительно спокойно сидела на руке, расправив крылья, и на следующий день я решила забраться ещё дальше. И забралась, доскакав до самых гор. Шона собирался поехать со мной, но я его отговорила — зачем лишний раз стрессовать птенца?

Привязав Хуяга к дереву, начала подниматься по каменистой тропинке, увещевая кречетёнка вести себя прилично. Но Хедвиг хлопала крыльями, всем своим видом показывая, как