Путешествие на Запад с автоматом - Андрей Олегович Белянин

Я уж тем более не рискнул, не хватало еще подцепить ротавирус и отмечаться под каждым кустом ежевики. Вменяемых лопухов по пути пока не встретилось. Зато, как весело предупредил Сунь Укун, в прыжке он видел за горой деревеньку, где можно было бы остановиться на отдых.

Правда, денег у нас по-прежнему не народилось, но вроде как монахов все уважают и кормят бесплатно. А где есть миска каши одному, там и трое смогут отчерпнуть по ложке. Короче, идем, смотрим, действуем по ситуации. Все за?

Все! Я и не сомневался в вас, ребята.

Однако чем ближе мы подходили к незнакомому поселению, тем больше растягивался наш маленький взвод. Царь обезьян едва ли не бежал вприпрыжку, чуя запах пирожков с тыквой и сливового вина, а Чжу Бацзе, наоборот, еле-еле передвигал ноги. Хотя, как помнится, кабаны, невзирая на солидный вес, очень даже шустрые и выносливые животные. Когда между мной и ними было уже метров двадцать в обе стороны, я остановился.

— Что происходит?

— Учитель, ты устал? — тут же обернулся Укун. — Хочешь, я понесу тебя на спине?

— Всю жизнь мечтал…

— Так запрыгивай, и поскачем вместе!

— Это был сарказм. — Я снял шапку-корону и вытер пот со лба. — Чжу Бацзе, ты сильно отстаешь. И это явно не просто так. Колись!

— Граблями? — не понял он.

Я устало надел головной убор набекрень.

— Это фигура речи. Так что, брат наш с пятачком, просто расскажи: почему ты не хочешь идти в деревню? Мы же вроде все проголосовали, и ты согласился.

Кабан всхлипнул, сурово размазал по морде пару слезинок и, буквально плюхнувшись на задницу, заревел уже в голосинушку. Приводить весь его слюнявый, сопливый бред смысла не вижу, но вкратце попробую пересказать.

Наш могучий Чжу Бацзе элементарно струсил. Это мы с Укуном выглядим как нормальные люди, а по нему-то сразу видно, что идет демон-свинья. Женщины будут прятать детей, старухи — посылать проклятия, мужчины — бросаться камнями, и никто не захочет разглядеть в нем тонкую, ранимую душу…

Кстати, не так уж он и неправ, по зрелом размышлении согласились мы. Люди в Китае очень неоднозначно относятся к демонам, а при случае могут и торжественно сжечь на импровизированном митинге, устроенном именно в честь этого события.

Ну вот придем мы втроем — и…что? Свин прав: на него тут же начнут коситься, плеваться, наезжать, мы заступимся, я необразованных крестьян стихами не уболтаю, а брат-обезьяна только драться умеет. Будем громить деревню, отнимать продукты, запугивать кулацкое население репрессиями? Вот уж боги наверху обрадуются…

— Тогда что нам делать, Ли-сицинь?

— Так, вот мое предложение. — Я нашел палочку и начал чертить план действий на пыльной тропинке. — В деревню идет один Сунь Укун. Забирай мою шапку — или корону, или как ее там, — попробуй продать. Все равно мне в ней жарко. Купи любые продукты. Мне — колбасу, себе — бананы или что-то еще из фруктов.

— А я? — Свин с надеждой вытянул морду.

— Останешься со мной, будем сидеть тут. К людям тебе действительно не стоит соваться, уж прости.

— Мудрое решение, я вернусь меньше чем через час!

Когда Укун сунул под мышку мой головной убор и быстрым шагом скрылся за поворотом, наш свин вдруг тоже начал дергать пятачком:

— Я чувствую запахи спелых персиков и яблок. Кажется, тут недалеко заброшенный сад. Учитель, ты не обидишься, если я сбегаю и нарву нам плодов? Уверен, у этого сада давно нет хозяина.

— Валяй!

На этот раз он все понял правильно, никого валять не стал и довольно резво припустил куда-то вправо, за холм. Я посмотрел на все четыре стороны, краем глаза отметил блеск воды слева и двинул туда. Времени у меня было полно, а пить хотелось жутко. И плевал я на антисанитарию с высоты стеклянного моста в Зарядье!

Это как раз та ситуация, в которой человек не спрашивает, есть ли в водоеме бактерии и где тут можно прокипятить котелок-другой. Жажда страшнее голода, а после запеченной рыбы в специях — вдвойне!

Передо мной, в ложбинке, открылся уютный водоем с песчаным пляжиком. Вода чистейшая, как стекло, даже мелких рыбок на дне видно. Не понимаю, как мои спутники могли не заметить такое чудо?

Ну и ладно, их проблема. Я снял тапки, плащ, халат, закатал белые штаны и, аккуратно войдя в воду по колено, напился из горсти. Конечно, если там есть хоть какие-то бактерии, то мне полный кирдык, но…

— Не бойся, путник, эта вода утолит любую жажду! Пей без опаски.

Я обернулся. Без нервов, очень спокойно: в конце концов, у меня два тренированных демона под рукой, только позови. На берегу рядом с моей одеждой стоял незнакомый мужчина самой разбойничьей внешности.

Пишу портрет маслом, в полный рост: дядька был выше меня на голову, шире в плечах втрое, руки, ноги и грудь неприлично волосатые, рыжие патлы спадали на спину, лоб уходил в залысины, но столь же рыжие борода и закрученные усы указывали на настоящего викинга!

Не знали, что такие есть в Китае? Так нате вам!

Одет мужчина был в свободные серые штаны, черные тапки, на плече — зеленый плащ, завязанный на шотландский манер, а на шее — ожерелье из маленьких человеческих черепов. Лоб прикрывал тонкий стальной обод с полумесяцем обеими рогами вверх, брови были черные, кустистые, нос орлиный, а глаза — нежно-голубые, в обрамлении длиннющих ресниц, как у первокурсницы Вагановской балетной академии.

Но! Самое главное! Отметьте! Его кожа была синеватого оттенка! Догадались?

— Короче, ты демон! — вздохнул я.

— Но как ты узнал?

— Это несложно, у меня уже два есть, так что какой-никакой опыт имеется. Как зовут тебя, почтеннейший?

— Зачем еде знать имя того, что ее сожрет? — пожал плечами он. — Но, судя по белым одеждам, ты буддистский монах? Говорят, у вас особенно нежное мясо.

— Нет-нет, я не монах ни разу! Я литературный критик из Москвы, так что насчет нежности своего мяса прям вот сомневаюсь. В последние годы все на фастфуде, сплошная химия, генно-модифицированные продукты. Короче, я на вкус хуже, чем достопамятный Колобок, которого мели по сусекам, с пылью, стекляшками, дохлыми комарами и мышиным пометом…

— Как вкусно ты рассказываешь… — облизнулся голубоглазый мужик. — Теперь уже я хочу знать имя того, кого съем!

— Антон Лиси… тьфу! Меня зовут Ли-сицинь, — уныло поправился я.

Мои здравствующие родители в Вышнем Волочке, наверное, поперхнулись чаем с печеньками, оттого что их единственный сын так себя обзывает. Но незнакомец благодарно кивнул, демонстрируя редкую