Реинкарнация архимага 5 - Сергей Александрович Богдашов

Мы ввалились в блиндаж, хлопая дверью. Снаружи дождь хлестал с удвоенной силой, и в его шуме теперь слышался странный, свистящий призвук.

Рудаков, вытирая с лица воду и грязь, мрачно глядел на меня.

— Ну что, барон? Ваши бочонки их, может, и достали. Но и они, выходит, нас достать могут. И не только из-под земли.

Волынский нервно теребил ус, с опаской поглядывая на потолок блиндажа.

— Это что же выходит? Они теперь и погоду против нас направлять могут?

— Не погоду, — с трудом переведя дух, сказал я. — Они направляют саму энергию, заключённую в атмосфере. Конденсируют её. Это… это такой высочайший уровень контроля, о котором мы и не думали. Мы считали, что бьём по барьеру. А они ударили по нам через барьер. Сверху.

Я подошёл к узкой смотровой щели. Дождь стал стихать так же внезапно, как и начался. Туман перед Куполом стоял неподвижно, плотный, молчаливый. Но в его глубине, как мне показалось, что-то мерцало. Словно огромный, невидимый глаз наблюдал за нашей реакцией. Оценивал её.

Эксперимент удался лишь отчасти. Мы снова повредили Купол. Но Аномалия показала, что у неё есть не только «лапа», которую можно прижечь солью. У неё есть «взгляд», который может ударить с небес. И это в очередной раз всё меняло.

Теперь война велась не только на земле. Она велась в самой атмосфере. И следующее «небо», которое мы собирались обрушить на врага, могло теперь обрушиться на нас.

— Я думал, что найду у вас ответы на свои вопросы, но теперь вижу, что вопросов стало больше, и как бы не на порядок, — выдавил из себя ротмистр, с заметной горечью.

— Аномалия. У неё есть мозги и она думает,– ткнул я пальцем в сторону Купола.

— Пусть так, но что вы дальше собираетесь делать? — штабс-капитан Рудаков так и не смог усидеть на месте, он всё время вставал и ходил, что в тесном пространстве блиндажа всем доставляло некоторые неудобства.

— Дальше… — тут я внимательно и довольно долго поизучал состояние своих ногтей, — Дальше я тоже собираюсь думать. А заодно, попытаюсь объективно оценить результат сегодняшней атаки. Сдаётся мне, она не прошла впустую. Урон мы нанесли, и сдаётся мне, далеко не слабый.

— А ещё нас чуть было не убили, — негромко буркнул ротмистр.

— Я над вами защиту держал, не убили бы, — рассеянно отмахнулся я, думая о своём.

— Могли бы и предупредить, — огрызнулся Волынский, но затем сообразив, что переборщил, покаянно добавил, — Извините.

Понять его не сложно. Он не маг. Впрочем, этим всё сказано. Не обоссался, и слава Богу.

— Интересуюсь спросить, и что вы намерены делать дальше, раз ваша тактика не сработала? — желчно поинтересовался Рудаков.

— Разве? — глянул я на него, как на недоумка, — Тактика как раз сработала. Это мы оказались не готовы к ответу. Так что не стоит путать причину и следствие.

— У вас есть способ избежать ударов с воздуха?

— Конечно, и не один. Я же думаю головой, а не ягодицами, — не постеснялся я жёстко укусить его в ответ за беспардонные вопросы, — К примеру, разовых катапульт мне совсем не жалко. Если аномалия захочет по ним наносить удар с воздуха, то пусть наносит. Мне они встанут в несколько рублей, а чётко вымеренный пороховой шнур всегда вовремя пережжёт стопорную верёвку, отправляя бочонок с солью к Куполу. Да, недалеко. Не идеально, но пока ничего лучшего у меня нет. Если понимаете меня, то я сейчас говорю про инструменты для «обезжиривания» Купола. Он не только у нас проседает при атаках. Это всех касается, кто находится вокруг аномалии.

— Вы в этом уверены? — с какой-то надеждой спросил Волынский.

— Элементарно. Пузырь не может быть неравномерным долгое время. Иначе лопнет. А наш Купол — это по сути своей тот же пузырь. Ну, с некоторым натягом, но эта версия наиболее верная, — поправился я, не желая вдаваться в излишние рассуждения и уточнение мелочей.

Далеко не всем, даже Одарённым, дано видеть напряжение стен Купола. У нас, на погранзаставе это один лишь Удалов видел, а остальные — нет. А тут двое и без Дара пытаются что-то понять. Не, парни. Это так не работает.

Дверь блиндажа резко распахнулась. На пороге стоял Федот, бледный, запыхавшийся. Видно, что бежал и долго.

— Барин! Беда! Барышня Кутасова… Она куда-то ускакала! На своей лошади. На восток. В сторону Купола!

Ледяная волна прокатилась у меня по спине. Все разговоры, тактики и обиды мгновенно улетучились.

— Когда? — одним словом вырвалось у меня.

— Минут пятнадцать назад. Мы думали, она на прогулку, к лошадям… А она села и галопом. Нам и догнать-то не на чем, все кони в разъезде.

Рудаков и Волынский переглянулись. В их глазах читалась та же мысль, что и у меня: безумие.

Но у меня не было времени на панику. Я рванул к выходу, хватая на ходу плащ и сумку с накопителями.

— Самойлов! Пятерку конных, самых быстрых! Сейчас же! Оружие, щиты, ракетницы!

— Барин, коней в конюшне нет! — отчаялся Самойлов. — Только пара в упряжке у пролётки.

— Тогда пешком! Бегом! По следам! Я выдвигаюсь вперёд.

Я даже не оглянулся на офицеров. Всё моё восприятие мира сейчас было сосредоточено на одном: успеть. Успеть до того, как эта безумная девчонка наткнётся на плазмоида, червя или на ту самую «дождевую каплю» с неба.

Я выбежал из блиндажа. Дождь прекратился, но земля была скользкой, сырой. След копыт был отчётливо виден — глубокая, резкая рысь, переходящая в галоп. Она не скрывалась. Она просто неслась вперёд, к той самой бреши, которую мы сегодня проделали.

Я пустился бежать, вкладывая в каждый шаг остатки сил, матерясь и по пути подпитываясь из накопителей. Лесок, холм, выжженная полоса… Вот и она — лилово-белая, дымящаяся стена Купола. И перед ней — одинокая фигура на гнедой лошади. Алёна замерла неподвижно, глядя на пульсирующую рану в барьере.

Я подбежал, задыхаясь.

— Вы с ума сошли⁈ — хрипло выкрикнул я, хватая её лошадь под уздцы. — Что вы тут делаете⁈

Она обернулась. На её лице не было ни страха, ни безумия. Было холодное, сосредоточенное любопытство.

— Смотрите, — сказала она тихо, указывая