Последний бой - Герман Иванович Романов

с весны прошлого года венгерские и итальянские, а летом и шведы, которые, к сожалению, предали общее дело «нордической расы». Но и без скандинавов, выпуск достиг тысячи двухсот машин в месяц — о таком масштабе можно было только мечтать раньше, и то считать подобное несбыточными фантазиями. Все моторизованные дивизии сейчас были для любого противника «крепким орешком» — полсотни «хетцеров», распределенных по трем ротам, стали основой противотанковых батальонов, в которые еще входил противотанковый дивизион из трех батарей буксируемых 75 мм пушек, по шесть орудий в каждой. И это не считая еще одной такой противотанковой батареи в каждом из двух полков мотопехоты — всего восемьдесят убийственно точно бьющих ствола, причем большая часть из них могла поддерживать пехоту в наступлении, что немаловажно. По неполной роте, всего десяток машин, теперь передавалось в каждую пехотную дивизию — те, наконец, получили мобильной противотанковый резерв, способный быстро подойти на помощь инфантерии, и стреляя из засад по прорвавшим оборону вражеским танкам. Так что американским «шерманам», британским «кромвелям» и русским «сорок третьим» крепко доставалось, только появление на поле боя советских Т-44 приводило даже стойкую немецкую пехоту в замешательство. Против этих танков могли бороться исключительно «леопарды» и буксируемые 88 мм новейшие противотанковые пушки, подобные орудия стояли на единичных уцелевших «тиграх» и «хорниссе». И было бы совсем плохо, если бы не «лухсы», массово пошедшие на фронт, и немногие «пантеры», уже неудачное «детище» самого «отца панцерваффе», но те сейчас собраны у Роммеля. Их 75 мм пушка со стволом в 71 калибр уверенно поражала «сорок четвертые» с километровой дистанции, правда последние сокрушали восемнадцати тонные германские «рыси» с любого расстояния — тут главное попасть 107 мм снарядом, редко когда двумя, и «лухс» превращался в груду сгоревшего металлолома…

— Мы напрягаем последние силы, Хайнц — в войска направили последних солдат, достаточно обученных. Не могут восемьдесят миллионов немцев воевать против англосаксов и русских, которых в пять раз больше. А если посчитать их союзников, то перевес в силах у противника станет еще больше. На наших «друзей» нет никаких надежд — они изменяют один за другим. Стойко дерутся лишь венгры, все остальные уклоняются от мобилизации, даже «арийские» голландцы и норвежцы, или дезертируют уже в войсках. И даже расстрелами не остановить добровольную сдачу в плен. Про французов лучше не упоминать — они откровенно празднуют труса. И все их достоинство только в том, что хорошо работают. Впрочем, им деваться некуда — начнут саботаж, то сдохнут от голода.

Раздражение Манштейна было понятным и обоснованным — «разбавление» частей и соединений вермахта мобилизованными европейцами, позволило довести все пехотные дивизии до штатов, пусть и несколько сокращенных до четырнадцати тысяч солдат и офицеров, почти третья доля приходилась на четыре с половиной тысячи «союзников», в числе которых было много «вчерашних» военнопленных.

«Усохли» до первоначальных на лето 1941 года штатов в шестнадцать и двенадцать тысяч танковые и моторизованные дивизии, в каждой осталось по две бригады или «кампфгруппы», как их часто именовали. Вот только вооружены они были не в пример сильнее, бронетехники по счету вдвое больше, зато боевые качества ее несравнимы. В «панцерваффе» направлялись исключительно немцы и те из союзников, что в боях показали храбрость, но таких уже уцелело немного, поток добровольцев практически иссяк, превратившись в тонкий «ручеек», который в любую минуту мог «пересохнуть».

— Это наше последнее наступление, Эрих, — Гудериан кое-как произнес эти слова, и многозначительно добавил:

— Если не добьемся сокрушительной победы, то придется форсировать события — Германию нужно спасать, Гитлер ее приведет к катастрофе!

Эпическая картина «разгрома» германской эскадры у Моонзунда в сентябре 1941 года в бухте Лыу — наши катерники «записали» на свой счет «потопленными» легкий крейсер и эсминец. Баталисты нарисовали соответствующие картины, на которые посетители выставок смотрели во все глаза, а Политуправление, выражаясь современным языком, «пропиарило» эти столкновения в «величайшие победы». Вот только слишком далеки были от реальности эти полотна…

Глава 10

— Флотилия будет действовать на левом фланге Юго-Западного фронта, где главным перпендикуляром как раз и является Дунай. Ваша задача как раз и обеспечить фланги 1-й танковой армии маршала Лелюшенко к югу реки, и командарма-7 генерал-полковника Горбатова с северной стороны Дуная. Приказы по огневой поддержке получаете от них двоих, а по обеспечению всей тыловой полосы фронтов и доставке грузов в порты от командующего фронтом маршала Советского Союза Ватутина. Но и от генерала армии Попова, войска Балканского фронта сильно зависят от снабжения, а разгрузка идет в порту Русе. Учтите, Сергей Георгиевич, от действий вверенной вам флотилии зависит как отражение готовящегося противником наступления, так и нашего контрнаступления, после того как германские войска будут измотаны при прорыве нашей обороны. И за все спрос будет именно с вас, так что озаботьтесь именно перевозками — срыва поставок быть не должно, противник в первую очередь постарается разбомбить железнодорожные станции в тылу, и в первую очередь стратегически важные мосты.

Главком военно-морского флота адмирал Кузнецов тяжело вздохнул — он не сказал, что в Бухарест скоро прилетит Верховный главнокомандующий маршал Советского Союза Кулик для руководства Балканской операцией, важность которой трудно недооценить. По решению Ставки Юго-Западный фронт перешел к преднамеренной обороне, дожидаясь наступления группы армий «Юг» фельдмаршала Манштейна.

Сражения шли только в северной Греции, где горнострелковые дивизии и болгарские корпуса Балканского фронта генерала армии Попова заняли Салоники и медленно продвигались вперед, к знаменитому по всем книжкам Фермопильскому проходу. Бои там шли ожесточенные — немцы перебросили из Италии серьезные подкрепления, сразу две дивизии горных егерей с пехотными полками и штурмовыми орудиями, усилили авиационную группировку. Да и сама война в гористой местности то еще удовольствие, особенно с необеспеченными толком коммуникациями, двух веток железной дороги катастрофически не хватало для обеспечения целого фронта.

Нет, если бы удалось вывести из Дарданелл пришедшие в Константинополь из Одессы транспорты, то их разгрузка в Салониках стала наилучшим решением задачи. Беда только в одном — легкие силы кригсмарине буквально запечатали Дарданеллы для прохода крупных судов, в точности как союзники во время прошлой войны, наглухо заперев минными заграждениями выход из пролива «Гебену». Тот, конечно, вырвался из «клетки» Мраморного моря, даже потопил в коротком бою пару английских мониторов, что у Имброса его караулили, но при возвращении на минах подорвался. Однако уцелел, в отличие от сопровождавшего его легкого крейсера «Бреслау», что пошел на дно после подрыва на минной банке.

Памятуя об