Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

рассеянно пробормотал доктор. – Да, разумеется. Особые приметы сразу записывают, неважно, что новорожденного ждет… Меня больше волнует другое, об этом я тоже писал. Какое бы ни было течение родов, ни один врач или опытная сестра не применят прием, который применили при появлении этого младенца на свет.

Доктор взял чашку и, пока пил, молчал, а Джекки ждала и раздумывала, не поторопит ли его, если запустит в него своей чашкой. Как только он подошел к самому главному, принялся испытывать ее терпение, словно за что-то отыгрывался.

– Ума не приложу, сколько лет может быть человеку, который владеет этим приемом. Его запретили, еще когда я учился в средних классах, а это было, смею уверить вас, капитан, давно, и всю литературу, в которой он был описан, изъяли. Что я хочу сказать: ни один практикующий врач моего возраста его не применит, он знает обо всех осложнениях, а те, кто моложе меня, ему просто-напросто не обучены.

– Кто-то из тех, кто на пенсии, – предположила Джекки. – Кто-то из тех, кто лишен права практики?

В заброшенных поселениях архивисты натыкались на разные книги. Государственная стража изымала все, что могло представлять интерес, прочее забирала комиссия по историческим ценностям, после них наступал час службы снабжения и комиссии по культуре. Между нападением на архив и подкидышем в таком случае могло быть больше связи – если бы нападение произошло до того, как младенец появился на свет, а вынести из хранилища попытались книгу, а не картину.

Говорить, что доктор Фитцджералд наивно верит в людей и явно спешит с однозначными выводами, Джекки не стала. Не только архивисты рылись в забитых обломками и пылью домах, туда совершали набеги и седитионисты, и искатели ничего не значащих сокровищ и приключений. Первых до сегодняшнего вечера Джекки не принимала в расчет, а вторых регулярно ловили и отправляли на государственные работы, конфискуя все найденное. Кто-то мог зачитаться учебником по родовспоможению, запомнить прием и успешно его применить, но для этого требовалось одновременно много условий: нужное место, нужное время, нужный человек. Такие совпадения Джекки пока считала ничтожными.

– И да, и нет. Существуют другие приемы, не настолько… травматичные. Обходимся же мы как-то? – Доктор поставил опустевшую чашку, вздохнул. – Мы – да, но не тот, кто…

То, что он никак не решался озвучить, Джекки было понятно и так. Здоровый ребенок мог быть покалечен в процессе родов по вине доктора или сестры, хотя много лет успешно практиковали кесарево сечение. Джекки знала не так много случаев врачебных ошибок, и каждый был предметом долгих разбирательств. Она лично не сталкивалась с подобным ни разу.

– Что за прием, ментор Фитцджералд? Чем он опасен? Насколько он сложен для человека, который применяет его впервые?

– Исключено! – воскликнул доктор. Он хотел замахать руками, но так и замер, опасаясь сбросить что-нибудь со стола. – Абсолютно исключено, если только рассчитывать на везение, но в акушерстве везение – это навык врача. Так называемое выдавливание, – пояснил он, смущенно опуская руки. – Плод в прямом смысле выдавливают из чрева роженицы. Что в итоге? Искривление позвоночника, ушибы, гематомы, внутричерепное кровотечение, гипоксия, для роженицы тоже не все так просто – разрывы, отслойка плаценты, кровотечение, повреждение внутренних органов, переломы… Понимаете, что я хочу сказать?

– Мне было бы проще, если бы вы не хотели, а говорили, – не сдержалась Джекки. – Вы могли написать в заявлении прямо: вы подозреваете, что мать ребенка в результате этих манипуляций скончалась. И подкинули его не потому, что у матери кончилось терпение или молоко, а потому, что ребенка некому стало кормить. И это уже другая статья, ментор Фитцджералд, и чувство солидарности с вашими коллегами, хоть и бывшими, неуместно. Пусть кто-то из них сидел с вами в одном классе.

Все это плохо укладывалось в версию Рика с седитионистами. Настолько плохо, что если бы доктор описал в заявлении свои опасения, Джекки не стала заниматься этим делом, отдав его Кину или кому-то еще. Нападение на архив и покушение на капрала Харгрейва – вот что было первоочередным.

– У вас нет подобного чувства, капитан Девентер? – спросил доктор, с неприязнью глядя, как Джекки злобно стиснула руки в кулаки. – У вас в государственной страже?

Джекки отодвинула от себя чашку с циккором так резко, будто в нее могли капнуть яд, и по бумагам на столе доктора растеклись темные пятна. И все же доктор лишь чуть покачал головой.

– Мой сотрудник сейчас в вашем госпитале, – глухо сказала Джекки, поднимаясь и нависая над столом. Возможно, это выглядело даже угрожающе. – Он пострадал при нападении на архив, и ваши специалисты не дают никаких прогнозов. Вот что меня интересует, ментор, а не роженицы и дети. Вы аккуратно делаете мне намеки, тянете время, словно вам это что-то даст. Отличный способ успокоить свою совесть, что бы она вам ни нашептала. Тихой ночи, ментор Фитцджералд.

Она отпнула стул и направилась к двери.

– Нам не желают тихой ночи, капитан.

– Я в курсе.

В коридоре на Джекки зафыркала сестра – то ли из-за того, что Джекки на прощание сильно хлопнула дверью, то ли потому, что песок все еще летел с формы.

– Мне нужно увидеть ребенка, найденного сегодня на третьей линии, – пресекла ее возмущения Джекки. – Узнать о его состоянии.

Лицо сестры смягчилось.

– Это здесь, офицер, но вас в палату не пропустят… – она с сомнением оглядела Джекки с ног до головы. – Может быть, если я дам вам халат…

– Давайте халат.

То, что можно увидеть на месте происшествия, должно быть увидено на месте происшествия. На третью линию Джекки намеревалась сходить утром, в то самое время, когда подбросили ребенка. Примерно тогда, когда подкидыша клали на каменные ступени, Джекки ворочалась в собственной постели, окна ее квартиры выходили на третью линию, но уже столько дней смотреть на улицу было бесполезно, особенно с высоты второго и третьего этажей. Открывать окно нараспашку и вовсе никто не стал бы в здравом рассудке.

То, что кто-то мог что-то или кого-то заметить, было чудом, в которое Джекки не верила. Но подъезд могли выбрать не просто так.

– Уровень погодной опасности повышен до третьего.

Глава третья. Идеальная ночь для темных дел

– Дно, – прошептала Джекки. Она успела забыть об этом занудстве. Ночью предупреждения транслировали реже, значит, уже было не