Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

— Получается, и Хрючеломов тоже четыре?

— Три Тени и один настоящий, — заявил лорд Пепла. — Для чего ты спрашиваешь?

Я проигнорировал его вопрос. Меня… так сказать, кое-что позабавило. То есть, если судить по их словам, каждый раз, как кто-то в нашем мире попадает в разлом с несколькими туннелями, бьёт настоящего босса только одна группа? Занимательно… почему тогда лут падает со всех?

Может, реально сильная награда именно с «настоящего»?

Это было потрясающе и по-своему логично.

Я устроился поудобнее на холодном камне, свесив ноги в пропасть. Теперь, зная, что мы невидимы, я мог позволить себе роскошь просто наблюдать. А там было на что посмотреть.

Спектакль стал куда интереснее. Внизу группа, которую я видел изначально, наконец-то столкнулась с проблемой. Из тени за кристаллом выползло нечто, напоминавшее сросшихся сиамских близнецов из гниющего мяса и базальта. Немцы, вместо того чтобы отступить и перегруппироваться, начали орать друг на друга.

«Links! Links, verdammt noch mal!»

«Feuerunterstützung, du Idiot!»

В суматохе двое — здоровенный детина с двуручным молотом и стройная девушка с посохом — оказались зажаты между тварью и стеной. Молотобоец попытался сделать замах, но тварь плюнула в него сгустком той самой оранжевой слизи.

Он взревел от боли, бросил оружие и стал скрести латами по расплавляющейся плоти. Девушка попыталась применить какую-то барьерную магию, но её силовое поле, вспыхнув синим, тут же потускнело и лопнуло, словно мыльный пузырь, коснувшийся кислоты. Следующий плевок накрыл её с головой. Крики стихли очень быстро.

Остальные в панике откатились, наконец-то начав действовать более-менее слаженно, и завалили тварь сосредоточенным огнём. Но двое уже были частью пейзажа — два новых уродливых наплыва на полу пещеры.

«Часть куда меньше, чем А-ранг, — с удовлетворением констатировал я про себя. — Видно, что туповатые. Собрались в кучу, орали, как на пивном фестивале, и даже не проверили агро-радиус».

Я бросил взгляд на эльфов. Они стояли неподвижно, как изваяния, но в самой их неподвижности чувствовалось напряжение.

Брезгливое равнодушие лорда Пепла начало напоминать холодную ярость. Его стражи чуть развернули плечи в сторону левого и дальнего тоннелей. Там, как показывало моё странное зрение, группы справлялись.

Не без потерь — в левом один охотник получил по голове и теперь сидел, тупо уставившись в стену, а в дальнем у них кончились какие-то зелья, и они топорно, но эффективно, срубали тварям головы клинками. Но справлялись. Они методично, со скучной немецкой педантичностью очищали путь. Лорд Пепла медленно сжал кулак, и с его руки осыпался пепел, бесшумно исчезая в воздухе. Им это не нравилось. Не нравилось очень.

— Эй, почтенный, — не выдержал я, нарушая натянутую тишину. — А как вообще понять, где этот самый настоящий Хрючелом? Ну, кроме как методом научного тыка всех групп по очереди?

Лорд Пепла не сразу ответил. Он наблюдал, как оставшиеся в первой группе немцы, наконец, активировали кристалл и начали снимать его с постамента. Его голос, когда он заговорил, был похож на скрип двери.

— Ты мыслишь, как они. Линейно. Как слепая личинка, которая ползёт по случайной трещине. В Пустоши нет «очереди». Есть лишь Глубина. Самый правый туннель, — он слегка повернул голову в ту сторону, где зияло самое тёмное, почти чёрное отверстие, — всегда ведёт к правде. Не к самой сильной Тени. Не к самой ценной добыче. К правде этого места. К его изначальной неизлечимой болезни. Остальные тропы — лишь её симптомы, отражения, бред. Те, кто идёт направо, идут к причине. Остальные воюют со следствиями.

Я присвистнул. Всё вставало на свои места. Получалось, что те три группы бились с «симптомами» — мощными, опасными, но, по сути, порождениями основной проблемы. И лут с них, наверное, падал соответствующий: хороший, полезный, но не ключевой. А самая упоротая, самая тихая и эффективная двойка в чёрном, что бесшумно резала тварей в самом правом тоннеле, шла прямо к источнику всей этой оранжевой заразы. И если они его убьют…

«Так, а где их остальная группа? — задал я сам себе вполне логичный вопрос. И тут же нашёл на него ответ: — А, понял, там совсем слабаки. В начале пути сидят».

* * *

Просидев так около десяти часов, ожидая завершения работ по зачистке подземелья и добыче руды шахтёрами, я успел не только досконально изучить потолок пещеры, но и мысленно присвоить всем немцам обидные клички.

Группа у первого левого святилища окрестилась «Обосранцами»: они прошли свой путь с оглушительным треском, криками и дымовой завесой из проклятий. Те, что в центральном тоннеле, были «Бюрократами»: перед каждым шагом они сверялись с какими-то схемами на планшетах и методично, без единого лишнего движения, выжигали всё на пути.

Двойка в правом, самом тёмном тоннеле так и осталась для меня «Охреневшими»: они двигались абсолютно беззвучно, и единственным доказательством их работы были бесшумно падающие на камень обезглавленные туши.

Больше всего я, конечно, ржал с «Обосранцев». Их предводитель, здоровенный мужик с мордой, не помещающейся в полный шлем, устроил настоящий трёхактный спектакль, когда у них в самый ответственный момент закончились заряды для магического карабина.

Он орал, топал ногами, тыкал пальцем в своих подчинённых, и мне было искренне жаль, что я не знаю немецкого настолько, чтобы оценить весь богатый спектр его ругательств. К тому моменту, когда у меня уже начала затекать пятая точка, все четыре группы благополучно зачистили свои тоннели и теперь топтались у массивных каменных врат своих святилищ, готовясь к штурму.

Эльфы за всё это время не пошевелились и не проронили ни звука, но воздух вокруг них гудел от ледяного невысказанного нетерпения.

И вот тут до меня медленно, но верно начало доходить. Я так увлёкся наблюдением за этим цирком, что напрочь забыл о сути нашего визита. Мы ждали, когда Хранитель, «настоящий» Хрючелом, в отчаянии позовёт любую силу. Это было условием.

Моё же задание, тот самый мерзкий холодок в груди, настойчиво твердило, что я должен помочь в битве с Хранителем. Спасти его. Но если босс не позовёт на помощь… мы так и останемся сидеть на этой полке безучастными зрителями. А моё сердце, согласно условию договора, просто остановится, не дождавшись выполнения миссии.

Получался идиотский паритет: чтобы выжить, мне нужно было, чтобы какой-то мутант в пещере почувствовал себя настолько плохо, что начал взывать ко всем тёмным силам вселенной.

Мысль о том, что я могу просто тихо сдохнуть здесь, на холодном камне, от сердечного приступа по пунктам контракта, пока эти сраные немцы методично выносят