Белый ксеноархеолог - Юрий Валерьевич Максимов

– Обязательно.

Надо сказать, к тому времени я стал минимизировать контакты с Надей. Не то чтобы избегал ее… Хотя ладно, избегал. Она вела себя со мной иначе, чем с другими, – с какой-то странной, почти подобострастной робостью. Я чувствовал себя неловко. Лира говорила, что неккарка влюбилась в меня. Жена находила это очень забавным, а я – нет. Представьте, что с вами флиртует игуана. Ладно, не игуана, но… я не знаю, с чем это сравнить. Конечно, в отличие от игуаны Надя разумна. И она не то чтобы активно флиртовала, но держалась со мной как-то необычно скромно и даже угодливо и как будто ждала от меня какого-то шага или знака…

«Не бери в голову, – советовал Гемелл. – Она прекрасно осознаёт биологическую пропасть между вами. Это просто базовое стремление понравиться. Общайся с ней спокойно, как и раньше. Не нужно никаких шагов или знаков».

Мой сосед по разуму был компетентен во многих вопросах, но едва ли в тонкостях любовных отношений, если учесть, что до вселения в меня провел несколько веков в полном одиночестве. Поэтому здесь я не был готов довериться Гемеллу.

В отличие от религиозных вопросов, в которых он определенно разбирался лучше меня. О них я и вел с ним мысленную беседу, пока сидел у себя в кабинете, ожидая Надю.

«Ты говорил, что вы и другие разумные расы упомянуты в Библии в числе зверей, которым нарицал имена Адам в начале времен».

«Так и есть».

«Значит, вы не люди в другой физической форме, а просто говорящие животные вроде валаамовой ослицы?»

«Да».

«Но в таком случае крестить инопланетян нельзя. Потому как животных, даже самых любимых, мы не крестим».

«Получается так».

Я был обескуражен. Раньше Гемелл, еще говоря про Иши, допускал, что тот может креститься, поэтому я надеялся, что сейчас он опровергнет мой мрачный вывод, приведет какие-то умные цитаты из святых отцов или богословские аргументы, которых я не знал. А он взял и согласился! Удивительный талант раздражать меня не только споря, но и соглашаясь со мной!

«И как же мне это объяснить Наде?»

«Я могу сам все объяснить неккарской самке».

Гемелл был способен становиться «ведущей личностью», пользуясь моим телом как своим. Ощущать, как мои конечности движутся, повинуясь чужой воле, а из уст вырываются не мои слова, было жутко, и я разрешал это лишь в самых крайних случаях.

«Нет уж, спасибо, я сам».

Снаружи робко постучали.

– Войдите!

Дверь открылась, и вошла Надя.

– Сергей Петрович, вызывали? – необычно нежным голосом спросила она.

На секунду я обомлел. На ней было аляповатое короткое платье-рубашка с игриво расстегнутыми верхними пуговицами, обтягивающее большой из-за беременности живот. Открытые внизу темно-синие чешуйчатые ноги смотрелись сюрреалистично. Лучше бы она пришла в своей обычной матросской форме! Мощным цветочным ароматом духов неккарка пыталась перебить кисловато-глинистый запах своего тела, создавая в итоге очень специфическую смесь. А что это красное вокруг ее рта? Неужели помада? Ну что за дичь? У нее ведь даже губ нет!

– Да, садись, пожалуйста, – с усилием выдавил я из себя, указывая на стул.

Чувство сильнейшей неловкости нахлынуло и поглотило меня при виде Нади.

«Я все еще могу поговорить с ней, и ты знаешь, что у меня это получится лучше», – заметил Гемелл.

«Ладно! – нервно согласился я. – Только не называй ее самкой и не ругай человечество, как ты любишь, и вообще не говори ничего, что осложнит наши отношения!»

«Условия приняты».

На мгновение в глазах потемнело, и нахлынуло странное и неприятное чувство, словно я скукожился внутри себя и оказался просто наблюдателем. Теперь моим телом управлял Гемелл.

– Для чего ты хочешь креститься? – спросил он моими губами.

– Для того чтобы стать человеком, – без промедления ответила Надя.

– А для чего, по-твоему, принимает крещение человек?

Тут она уже подумала, прежде чем ответить:

– Для того чтобы стать богом.

– Правильно, – похвалил Гемелл. – Это первый и обязательный шаг на пути к обожению. Собственно, и человеком нет смысла становиться, если не ради этого. Крещение только тогда нужно принимать, когда оно имеет правильную мотивацию. Но ты ее не имеешь.

– Разве я могу стать богом? – удивилась Надя.

Гемелл помолчал, а затем ответил вопросом:

– Воплощался ли среди вас Сын Бога?

– Нет.

– А среди людей воплотился. Он стал человеком. Он не стал неккарцем. Благодаря Его вочеловечению люди получили доступ к обожению. Через Христа они могут стать усыновленными чадами Божиими. А ты – не можешь. Потому что не человек.

– А если я стану человеком?

– А зачем им становиться? У всякого творения есть свое место в Божием замысле. Никто не создан напрасно. У людей особая роль. Они – арена битвы Бога и дьявола. Через их сердца проходит духовный разлом Вселенной. Через них мы, все остальные, пострадали в начале времен. Но через них и спасемся в конце времен. Через лучших из них. Это им нужно крещение, а также огромный труд по исправлению себя в соответствии с волей Бога и постоянная борьба с дьявольскими искушениями. Им очень непросто достичь спасения. А тебе для этого достаточно быть просто доброй неккаркой и помогать людям. Почитай Послание к римлянам, восьмую главу. Там про все остальное творение и его надежду. Включая тебя.

Надя помолчала, как-то странно глядя на меня.

– Значит, мне нельзя креститься?

– Тебе не нужно креститься, – поправил Гемелл. – Потому что ты не человек. И, разумеется, нельзя креститься, чтобы стать человеком, потому что для крещения нужно уже быть человеком.

– Но контр-адмирал сказал, что я дочь человечества.

– Приемная.

– И никогда не смогу стать настоящей?

– Некоторые вещи не изменить. Но это не приговор. Потому что их и не надо менять.

– Это приговор, – возразила Надя и, наклонив голову, спросила: – Сергей Петрович, а почему вы говорите о себе так, словно вы не человек?

«И в самом деле, Гемелл, почему?! Надо было следить за местоимениями! Не „они“, а „мы“!»

– Потому что я много общался с инопланетными расами и могу поставить себя на их место.

Повисло молчание. Надя пристально смотрела на меня, и я боялся, что она воскликнет: «Нет, внутри вас наверняка живет пришелец, с которым я сейчас разговариваю!»

Но этого, разумеется, не случилось.

– Если вы считаете, что мне не нужно креститься, то я доверяю вам, – грустно сказала она. – Но я не прекращу попыток стать человеком. Даже если это невозможно. Лучше умереть, пытаясь, чем жить сдавшейся.

– Это твое право – решать, каким смыслом наполнить свое существование.

– Мне… нельзя теперь ходить в храм?

– Можно.