По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

Ладон оглянулся, узнав рабочий кабинет Вуруса. Что Кла здесь делает? Вокруг снова лица, некоторые уже стали даже знакомыми. Оркины, сын и отец, смотревшие на него очень враждебно. Корвус-старший, в сопровождении нескольких молодых людей, явно воронов. Отлично, даже лучше, чем могло быть.

Инофон запиликал целым ворохом входивших сообщений. Эндрис выслал копии документов, и ехидное: «Големы охраняют мой порножурнал». Поперхнулся, представив себе Эндриса за «Плэйбоем». Срочно надо женить…

— Какая компания! На ловца зверь бежит, мои разлюбезные. У меня для вас новости. Много. Такие чудесные, вы просто себе не представляете. Плохие, очень плохие и просто чудовищные. Выбирайте.

Оркин старший встал и направился к выходу, сопровождаемый братом Марго, Они оба всем видом показывали, что в одном кабинете с виновником… просто виновником, находиться решительно не намерены.

— Скажите, подвижные вы мои, почему в списках жертв нет косаток? Ни одной за три года, я прав? Это случайность простая, ваша везучесть семейная или нам есть о чем поговорить?

Вурус, молчавший до этого, громко сломал в пальцах очередной карандаш.

Медленно развернувшись Оркин старший сжимал в ярости кулаки.

— Вы напрасно так скрипите зубами. Я предлагал Марго защиту, положил под ноги своей любимой женщине честное имя и жизнь. Она отказалась. К ее аресту я не причастен. Мы, знаете ли драконы, существа со странной моралью. Личные интересы всегда ставим превыше всех законов. Даже служа Инквизиции. Я буду защищать ее до последнего вздоха, всегда. А она… вольна выбирать. Вы услышали?

Косатки переглянулись, и тень самодовольной улыбки скользнула по лицам мужчин. Слова были сказаны, при свидетелях, и только бессмертные понимали их истинный смысл. Ладон только что объявил этому миру свои права на Марго. Драконы не отступают, это было значительно больше, чем просьба руки.

Молча кивнули вернувшись. Виктор тяжко вздохнул, доставая клятвенный артефакт.

7. Спасение утопающих

А и ладно. И пусть лапы болят, а мохнатое брюхо отбито. Зато, этот гад в вертолете оценил размер его зверя и прикусит язык. Вот надолго ли?

Гуло любил оборот. С того самого, первого раза, как грязный, голодный мальчишка мигом стал маленьким и свирепым чудовищем. Острые зубы, огромные когти, бесстрашие, ярость. Только что его били ногами, забавляясь беспомощностью обессиленного ребенка. Убивали от скуки. За минуту до неминуемой смерти, его неведомые предки подарили освобождение помутившемуся от лютой боли рассудку. И хлынула первая кровь.

Он тогда было решил: уже умер, вытащен злыми духами мертвых убийц в царство злобной Лилит. И решил не сдаваться…

Когда некто могущественный, как сама Преисподняя, вдруг за шкирку схватил этот беснующийся ком безумия, и встряхнув, проорал ему в ухо короткое «Мутабор!» маленький морф тут же вырубился. Для измученного долгим голодом и болью ребенка двойной оборот был чудовищным испытанием.

Ладон… в их с Венанди долгой жизни древний дракон был рядом всегда. Поддерживал, твердой рукой направлял, говорил доброе слово. Вытаскивал из всех передряг. Кем он был для них, этот несносный хвостатый? Верным другом, старшим братом, да почти что отцом. Можно было сказать себе: пришло время платить по счетам. И распутывая это «драконово» дело они лишь отдают старый долг.

Малодушная ложь. Давно уже в их отношениях не было никакой бухгалтерии. Даже если теперь до скончания лет им придется сражаться со всеми злодеями этого мира во имя Ладона, — они не отступят. И это не пафос.

Выкатился из неглубокого снега, про себя чертыхаясь: плести заклинание и вызывать маскирующую следы поземку в образе зверя и долго и сложно. Магическая климатология — наука сложная, и простым комплексом слов тут не обойтись. Заклинания эти похожи на нити слов, силой мысли вплетенные в кружево волшебства. Придется оставить следы, надеясь лишь только на Линкса.

Бесил Лера этот драный Кот. Всем бесил: и видом своим и манерами. А особенно, — взглядами, что он бросал постоянно на Ди.

Камни, склоны. Лер не владел даром Венди и не чувствовал шлейф следов от эмоций. Но звериная интуиция, которой он неукоснительно доверял, кричала сейчас об опасности. Никаких запахов жизни разумной он не чувствовал.

Вот песец молодой пробежал за безмозглой еврашкой, оба выскочили на застывший язык лавы, похожий на бетонное плато.

Вот тут птица сидела. Большая, хищная. Кто его знает, какая, тоже без следов интеллекта в мозгах…

Дальше, дальше… Зачем они здесь? Что рассчитывают найти? Следы преступлений?

Рысцой быстрой труся по маршруту, он неспешно раздумывал, когда в нос вдруг ударило запахом, будто поленом, наотмашь. Смерть, останки мертвого тела. Это был умерший очень давно человек. В таких ситуациях морфам всегда тяжело: могучий внутренний зверь рвется наружу вытесняя сознание Хомо разумного.

Покрутился на месте, пританцовывая от возбуждения. Следов не было. Поднял чуткий нос и пошел за легким дуновением ветра. Метрах уже в тридцати путь ему преградил завал крупных булыжников. Обвал? Несчастный случай? Судя по запаху, человек под камнями лежал еще с ранней весны. Почему не нашли? Судя по карте, спасатели прочесать были должны весь этот район, и неоднократно.

Тщательно изучив все подходы, Лер вернулся. Придется вести сюда Ди. Сомневается он, что следы чувств человека могут храниться так долго. Но страшная смерть не ужас который блондинка испытывает при виде мыши. Может что и поймают.

И уже через несколько метров тропы он почувствовал новый запах. Снова труп. Становилось все интереснее. В самом пустынном месте полуострова найти сразу два старых человеческих трупа не тронутых диким зверьем. Песцы народ неразборчивый. Им что еврашка, что чайка, что нога человеческая. Лисы тоже не чистоплюи. За все это время от тел должны были остаться белые гладкие косточки.

Все чудесатее и чудесатее.

— Ди. Отзовись, Ветерок. У нас тут похоже, проблемы.

— Лель. Уходи, я, похоже, попалась.

Первый порыв ярко вспыхнул и был погашен здравой мыслью мудрого и видавшего много оперативника. Это была не она. По простой очень причине: уже очень давно для всякого рода нештатных событий у группы был разработан свой код. Даже подумать нечто подобное Венди никак не могла. И все же — это был явный сигнал. «Лель». Только немногие слышали, как Ди к нему обращается. Остановил себя. Нечеловеческими усилиями остановил.

— Хорошо, Венди. Я ухожу, уж прости.

И понял вдруг, что еще его останавливало. Их с Венди связь давно перестала быть просто мысленной. Он всегда ощущал тонко ее настроение, в голове маленькой Венди всегда была буря эмоций и образов. А сейчас — одни только