Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

этого очень боялась… Или какому-то «Калякину». Эта фамилия почему-то многих приводила в настоящий трепет. Особенно молодых лакеев. А когда Данилка попытался выяснить, почему, то понял, что «европейские ценности» появились отнюдь не в двадцатом веке. Да и на родной земле постарались укорениться не в двадцать первом… Хотя говорить о подобном вслух сейчас считалось очень неприличным.

Подобное отношение Анисиму не понравилось. И выводы он сделал. Разные. Во-первых, несмотря на то что ни спина, ни «внутре» у него пока не зажили, вследствие чего передвигался он пока слегка скособочившись, – свою работу парнишка исполнять начал. Тем более что, кроме него, никто этого сделать всё одно не мог. После пожара подобраться к трубам можно было либо изнутри, через печи и камины, куда взрослые, естественно, пролезть не могли, либо взобравшись к устью трубы по ней самой. Крыши-то на значительной части дворца либо сгорели, либо были разобраны – вот трубы и торчали будто персты, указующие в небо. Но тело у мальчонки, несмотря на общую тщедушность, оказалось весьма жилистым, пальцы – цепкими, так что Данилка довольно быстро наловчился карабкаться по трубам, что твой кошак. Ну и, во-вторых, со всеми, кто как-то ему вредил, вскоре после этого начали происходить разные неприятности.

Первым пострадал тот самый истопник – когда он валялся пьяным в своей каморке, кто-то пролез внутрь и сломал ему ногу. Кто это был – так узнать и не удалось. Хотя истопник твердил, что это точно Данилка. Но когда того позвали «на правёж», тот, шмыгая носом и подпустив слезу в голос, задал резонный вопрос: а как шестилетний мальчонка мог это сделать? Да, истопник валялся вусмерть пьяным и даже ничего не почувствовал, но как он физически мог сломать кость взрослому мужчине? Ну то есть он не этими словами говорил, конечно – куда проще, да ещё вовсю размазывая сопли… но мысль донести сумел. Поэтому его отпустили. А колченогого истопника выгнали взашей. Он был из бывших солдат, то есть вольный, так что продать его было невозможно, да и пил сильно. Так что держали его больше из милости и за старые заслуги. Как же – «государю анпиратору» служил… Но когда к беспробудному пьянству прибавилось ещё и увечье – никто дальше его держать не стал. Нравы здесь были простые сверху донизу: можешь работать – паши, нет – взашей. Дед Осип в качестве последней милости сделал ему на сломанную ногу шину из пары обломков досок, после чего бывшего истопника выкинули за ворота… А через три дня крестьяне из Глинки, соседней деревеньки, привёзшие по оброку продукты, сообщили, что тот даже до их деревни не дошёл. Прямо на дороге волки порвали. Волки! Порвали насмерть человека! В паре вёрст от Павловского дворца! Ну такое сейчас время.

Его смерть Данилку особенно не тронула. Потому что он был одним из главных виновников смерти мальчонки. В смысле – бывшего владельца этого тела. Тот ведь умер. Именно поэтому Анисим и смог занять это тело, оставшееся без хозяина. Как и почему – у него никаких идей не было. Книг про попаданцев он никогда в жизни не читал, вообще даже не знал, что существует такое направление в фантастике. Да и саму фантастику не особенно жаловал. Нет, то, что совсем не читал, – сказать было нельзя. Случалось. В детстве. Жюль Верна там… или Беляева – «Продавец воздуха». Но особенного впечатления они на него не произвели. Исторические показались интереснее – великолепная трилогия Василия Яна про Батыево нашествие, изумительный цикл Дмитрия Балашова «Государи Московские», Пикуль, «Трое из навигацкой школы» Нины Соротокиной, по которым потом сериал «Гардемарины» сняли, «Ермак» Фёдорова, а в перестройку стали доступны и очень интересные иностранцы – Морис Дрюон с серией «Проклятые короли» и супруги Голон с циклом про «Анжелику – маркизу ангелов». Хотя последнее – это, скорее, беллетристика с историческим уклоном. Но ему понравилось. Да что ему – этот цикл даже Марьяна с удовольствием прочитала, хотя больше любила другие книги – всякие слезливые мелодрамы. Ещё шутила над этим: «Я ж баба, нам ведь только дай возможность поплакать – никогда не упустим!» Эх, Марьяна… а хорошо бы было, чтобы и её вот так же, как и его, в кого-то закинуло. Но это вряд ли… Хотя он и попытался потихоньку спрашивать. Ну так… вроде как исподволь. Там строчку из любимой песни припомнить, тут чего памятное из их жизни рассказать, вроде как слышал от кого, здесь – про подружку её упомянуть и какую-то её характерную черту… Увы – бесполезно. Никто не отреагировал. Ни из мелких, ни из подростков, и даже с совсем взрослыми бабами всё мимо прошло. Да и вообще не было никакой уверенности в том, что он попал в прошлое именно своего мира. Уж больно оно отличалось от того, чему Анисима когда-то учили в школе. Да и от тех роликов и фильмов по истории, которые он временами смотрел в интернете тоже. В некоторых из них вообще утверждалось, что всё, что мы знаем по истории, – ложь и извращение, а на самом деле всё было совершенно по-другому. Вплоть до того, что вместо царя Ивана Грозного на самом деле властвовали аж три царя, которых брехуны-академики отчего-то записали как одного. Так что вокруг вполне мог быть какой-нибудь другой мир или вообще параллельная реальность. Просто очень похожие… Ему интернет как-то подсунул ссылку на лекцию одного «волосатика» по поводу существования временны́х парадоксов и этих самых параллельных миров, позволяющих их преодолеть. Смотрел он её недолго, всего минут пять, и самое начало, но про миры и реальности кое-что запомнил… Так вот, даже если его Марьяна после своей смерти, которая случилась, на минуточку, на несколько лет раньше, чем его, тоже в кого-нибудь «вселилась», совершенно не факт, что это случилось в этом же мире, а не в каком-нибудь другом. Так что вскоре он прекратил все подобные попытки.

Второй досталось «чёрной кухарке». Сначала-то он её за жалостливую держал, потому что та его и по голове гладила, и слезу пускала, но продержалось это дай бог неделю. После чего она начала его так гонять и шпынять, что тот истопник мог ангелом показаться. Тётка оказалась весьма двуличной, и все эти благости демонстрировала, похоже, исключительно потому, что к Данилке выказала благорасположение «барская барыня», перед которой она слегка лебезила. Но когда стало ясно, что особенного интереса мальчонка у неё не вызывает, – так тут же всё и кончилось… Кухарка слегка подворовывала, но это среди прислуги зазорным не было. Воровали все. И у всех. Даже у семьи императрицы. Причём высшим шиком было – не отдать. Даже если заметили и поймали. Сделать глупое лицо, расплакаться, на колени броситься, крест начать целовать – но не отдать. Мол – я не я и лошадь не моя… Но при этом надо было всегда помнить, что и у кого можно взять. Чего-нибудь дорогое и приметное – ни-ни. Могут весь дворец на уши поставить, исправника вызвать и все комнаты, где прислуга обитает, сверху донизу перетряхнуть – кому такое понравится? Тем более что кое-что