Вход в рай - Макс Максимов

Антона вывели в подъезд, держа сзади под руки.

– Скажите адрес! Куда вы его везете?! – спросила Ева.

– И.Р. номер четыре, Мостовая, дом семь, – ответил один из полицейских.

– И.Р.? Что это?

– Ева, ты главное не волнуйся за меня, все будет хорошо, – сказал Антон, стоя у лифта.

– И.Р. – это изолятор распределения, – пояснил Еве мужчина с бородой, а потом добавил коллегам: – А вы пока можете начать обыск.

– А с ребенком что?

– Свяжись с Артемом, пусть пришлет кого-нибудь из своих, это уже не наша забота.

* * *

Люди в масках осматривали каждую полку, каждый шкафчик. Проверяли карманы курток, висевших на крючке в прихожей. Ева зашла на кухню. Саша, словно манекен, стоял возле холодильника, опустив руки.

– Ты чего? – спросила девочка, вытирая рукавом слезы.

– Не хочу привлекать к себе внимание, – ответил робот, – поговорим, как они уйдут.

Ева выглянула в окно и увидела, как Антона сажают в полицейскую машину.

«Как могла произойти такая ошибка? – думала Ева. – Отец самый добрый, самый вежливый и веселый человек во вселенной. Они сказали, что он убийца. Убил двенадцать человек. Этого не может быть! Папа сказал – все будет хорошо. Значит, так и будет».

Ева села за стол и уперлась щеками в ладони. Она была уверена, что отец скоро вернется, ведь полиция во всем разберется, но успокоиться и перестать плакать девочка не могла.

Полицейский в коридоре вытащил нож и кровавые салфетки из сумки Антона. Он оглянулся на Еву, та этого не увидела. Мужчина переложил оружие в целлофановый пакет и убрал себе в рюкзак. Достал телефон и начал что-то шепотом говорить – Ева поняла, что полицейский недоволен тем, что не мог дозвониться до какой-то Кати и что он просил, чтоб сюда вызвали кого-нибудь из ювенальной юстиции, потому что они не могут оставить ребенка одного в квартире.

– Черт, – сказал он тихо, убирая телефон в карман, – одна полиция, что ли, работает.

– Ева, – обратился он к девочке, – сейчас сюда приедет женщина, ее зовут Катя. Она очень добрая и хорошая. Она объяснит тебе все, что случилось.

Ева делала вид, что не слышит его.

Полицейский прошел на кухню и снял маску. Мужчина лет пятидесяти с добрыми глазами, улыбаясь смотрел на Еву.

– Вы же не дозвонились до нее, – сказала девочка.

– Да, – он замялся, – действительно, но она скоро перезвонит.

Он немного помолчал, разглядывая кухню, потом снова обратился к Еве:

– Меня зовут Костя.

Ева молчала.

– Красивые у тебя косички, – сказал он ласково, – у меня тоже есть дочка. Ей примерно, как и тебе, тринадцать лет. Тебе же тринадцать?

– Занимайтесь своими делами. Я с незнакомыми не разговариваю, – сурово произнес ребенок.

– Молодец, это правильно.

Константин посмотрел на робота и спросил:

– Это твой друг? Боб?

Ева ничего не ответила.

– Боб-один! – выразительно произнес Константин.

– Боб-один готов помочь, – ответил Саша.

Еще двое полицейских зашли на кухню.

– Мы закончили, – сказал один из них.

– Хорошо, расскажете в машине, сейчас не надо.

– Я понял, – произнес полицейский, глядя на заплаканную Еву, – вот только мы ничего не нашли. Поехали уже.

– Погодите, надо с ребенком разобраться. Боб, ты можешь вызвать соцслужбу?

– Да, я свяжусь с ними, – ответил Саша.

– Они наверняка тоже на работу не вышли сегодня, – сказал один из полицейских.

– Боб, тебя же из соцслужбы приставили к ребенку, следить за ней, когда нет никого?

– Да.

– Сейчас я у шефа узнаю, везти ее в участок или с роботом пока можно оставить, – сказал Константин коллегам.

Он достал телефон и произнес: «Шеф», после чего приложил трубку к уху.

– У нас тут проблема. С ребенком надо что-то делать, – спустя несколько секунд сказал Костя начальнику.

Выслушав ответ, он возмущенно заявил:

– Так они не берут.

Получив следующий совет, он произнес:

– Я звонил много раз, там, скорее всего, никто не вышел на работу. Но есть варианты – в отдел ее тащить или можно оставить дома с роботом. У нее тут робот… Этот… Из соцслужбы, Боб-один.

Теперь он больше слушал, лишь иногда коротко отвечая:

– Да… Да, обычный соцработник… Хорошо… Да, он отправил в соцслужбу запрос… Я понял… Буду дозваниваться до них… Да, сейчас выдвигаемся…

Полицейский положил трубку.

– По закону ее можно оставить с соцработником. Он же как раз тут для этого, – сказал Костя. – Ева, ты до этой ночи болела чем-то, да?

– Да, – начала вежливо говорить девочка, поняв, что это ее шанс, – я была прикована к инвалидному креслу, и нам дали робота-сиделку. Мы с Бобом даже на несколько дней оставались одни, когда отец уезжал в командировку. Он заботится обо мне.

– Ясно. Ладно, мы тогда поедем. Скорее всего, сегодня или завтра к тебе придут… – полицейский ненадолго задумался, – придет женщина, которая будет за тобой присматривать и тебе во всем помогать, пока твоего отца не будет.

– Меня заберут в приют?

– Нет, нет, что ты. Она просто пообщается с тобой.

– Хорошо, я буду ждать ее.

Полицейские вышли из квартиры и захлопнули дверь.

– Ева, кем работал Антон? – спросил Саша.

– Я не знаю точно. Я спрашивала много раз, он говорил, что занимается бизнесом. Я верю ему. Я верю, что он никого не убивал.

– Я не спорю. Я тоже считаю, что произошла ошибка.

– Что нам теперь делать? Что делать, если приедет эта Катя? Вдруг меня заберут?

– Я не знаю…

– Может, уйдем пока из квартиры? Спрячемся на улице? За городом?

– Нет, Ева, исчезнуть не получится, нас найдут. Выследят по камерам. А уходить совсем далеко нельзя, вдруг Антона отпустят.

– Да… Ты прав… – Ева тяжело вздохнула. – Тогда остается надеяться только на то, что всем стало на все наплевать и никто за мной не придет.

* * *

Ева и Саша просидели весь день дома. Никуда ходить больше не надо, все физиологические потребности организма остановились. Цивилизация оказалась парализована отсутствием смысла в действиях. Только полиция и армия были наготове.

Ева несколько раз звонила в изолятор, куда отвезли Антона. Ей говорили, что свидание невозможно. Приезжать нет смысла, к нему никого не пустят. На вопрос: ошибка ли то, что его забрали, – ей отвечали, что ведется расследование. Ничего конкретного она не узнала. Ева боялась, что придут люди из ювенальной службы по защите несовершеннолетних и заберут ее в детдом. Эти мысли не давали ей покоя.

Двадцать два часа десять минут. Время новостей. Ева села на диван и включила телевизор.

– …Эти создания никак не взаимодействуют с людьми, – тараторила женщина-репортер, – они просто стоят группами и ничего не делают! Просто стоят! Господи, какие же они уродливые! Наведи-ка на одного из них камеру, – обратилась она к оператору.

В кадре появилось существо белого цвета с перепончатыми крыльями, сложенными за спиной. У этой безобразной твари было