Преданная. Хозяйка закусочной у дороги - Кира Лин

Звук повторяется. Дзынь-дзынь-дзынь.

Идёт из комнаты, где мы сундуки оставили. В горле пересыхает. Я бросаю взгляд на Ронни. Та уже собирается гасить свет на кухне и не замечает моего напряжения.

Тихо возвращаюсь в комнату. Подхожу к сундуку. Звук исходит изнутри. Лёгкое дребезжание, будто что-то бьётся о стенки.

Открываю крышку. Среди свёртков, ткани и какой-то мелочи лежит… шкатулка. Та самая, которую я велела Ронни до кучи забрать. Она и трясётся. Что за чертовщина?

Осторожно поднимаю её, прислоняю к уху. Точно, внутри что-то есть. С опаской открываю.

Пшшш! — лёгкий щелчок, и из шкатулки… выпрыгивает сложенный листок пергамента.

Едва не роняю шкатулку от неожиданности. Сердце ухает где-то в горле.

Наклоняюсь, поднимаю с пола бумажку и разворачиваю.

На ней всего одна фраза, выведенная изящным, немного наклонным почерком:

"Ну, как всё прошло?"

Смотрю на неё застывшим взглядом, а челюсть медленно отваливается….

Глава 13

— Госпожа? — тянет настороженно Ронни, выходя из кухни.

Отхожу от шока и зашвыриваю записку обратно в шкатулку. Прячу её в сундук под сложенную одежду. Чертовщина какая-то.

Оборачиваюсь к девушке и широко улыбаюсь.

— Кажется, пора и отдохнуть, — хлопаю себя по коленям и поднимаюсь. — А завтра с новыми силами в бой. Что скажешь?

Ронни кивает и бредёт к лестнице. Семеню за ней, опасливо косясь на сундук. Вроде ничего не слышно. Фух!

Мы настолько вымотались за день, что едва держимся на ногах. Всё, что ещё требует уборки, решаем оставить на завтра. Умываемся как можем, раскладываем по кроватям подушки, трясём одеяла, застилаем постель. Ронни, оказывается, прихватила чистое белье в дорогу.

Засыпаю почти сразу, как только прикасаюсь головой к подушке. Ночь проходит, как в тумане. Сплю так крепко, будто меня выключили.

Просыпаюсь от пения птиц за окном. Приподнимаюсь, зеваю, растираю глаза.

Снизу доносится звяканье заслонок, негромкий шорох, потрескивание. Ронни уже гремит на кухне, возится с печкой. Я подхожу к перилам лестницы, выглядываю: она хлопочет, отодвигает заслонку, подбрасывает щепки, старается вести себя тихо.

Шуршит, трудится, умничка моя. И пахнет чем-то вкусным. Кажется, яичницей. М-м-м, что может быть лучше ранним утром?! Ещё бы овощей свеженьких.

Умываюсь с этой мыслью, переодеваюсь в неброское платье, которое Ронни приготовила мне заранее и повесила на крючок.

Спускаюсь, зеваю, и, не мешая ей, выхожу через заднюю дверь в огород. Утро прохладное, но солнечное. Под ногами шелестит влажная трава, воздух свежий, с запахом сырой земли и яблок.

Огород хоть и зарос, но среди сорняков я нахожу пару крепких морковок, куст с томатами, немного зелени. Удивительно, что здесь что-то растёт без должного ухода. Сколько же интересного можно обнаружить, если всё это зелёное буйство выкосить?

Возвращаюсь в дом с охапкой овощей, Ронни радостно кивает и забирает их у меня, отправляет в мойку. Пока закипает чайник, я мою руки и подхожу к сундуку, что стоит в зале. Смотрю на него с опаской, но так и тянет крышку поднять. Любопытно же?! Появилась ли новая записка в шкатулке….

Поднимаю крышку, закусив губу. Шкатулка на месте, под ворохом вещей.

Осторожно открываю и, как и вчера, оттуда вылетает сложенная бумажка. Разворачиваю.

"Ты в порядке?"

Я смотрю на записку, и меня снова охватывает лёгкий озноб.

Немного поколебавшись, роюсь в сундуке в поисках какой бы то ни было бумаги и пера. Когда нахожу — коротко пишу:

"Да. Всё отлично."

Кидаю внутрь так, словно она может мне пальцы откусить, и поспешно закрываю крышку.

Сначала ничего не происходит. Я даже успеваю разочароваться. Но вдруг шкатулка дрожит… и тут же выпрыгивает новая записка.

"Так ты ему сказала?"

Мои брови взлетают на лоб. Вот те на! Кому — ему? И, главное, о чём? Столько вопросов сразу появляется.

Но спрашивать лоб в лоб будет глупо. Ещё подозрения вызову… И спугну невидимого собеседника. Нельзя так подставляться. Надо аккуратнее информацию выуживать.

Я достаю новый клочок пергамента и пишу:

"Нет."

Ну а правда, что ещё я могу ответить? Неизвестно, кто по ту сторону зловещей шкатулки!

Ответ появляется почти мгновенно.

"Ты пугаешь меня, Эмилия. Он рядом? Поэтому ты писАть не можешь?"

Я смотрю на записку, пробегаю глазами по буквам. Сердце стучит в висках. Да кто же ты? Мы явно хорошо знакомы. И этот кто-то прекрасно осведомлен о моей ситуации. Такое впечатление складывается.

Любопытство жжёт изнутри. Пальцы подрагивают, когда я беру следующий листок, но... я не пишу.

Это может быть моя единственная нить к тому, что здесь происходит. Но я не знаю, как подойти к интересующим меня вопросам. Думай, Женька!

Сижу, склонившись над шкатулкой, и провожу пальцами по выжженным узорам на крышке. Странное, но удивительно удобное средство связи. Похоже, она настроена на контакт только между двумя людьми, раз мои записки доходят точно по адресу.

Уже собираюсь написать что-то нейтральное, как вдруг снаружи доносится звук приближающегося экипажа. Колёса шуршат по гравию, стук копыт. Я резко поднимаю голову и прислушиваюсь.

Экипаж останавливается, щелкают вожжи. Кто-то спрыгивает с подножки. Тяжёлые неторопливые шаги идут по дорожке к нашему дому. Потом поднимаются по ступеням крыльца.

Раз-два-три...

Я резко выпрямляюсь, сердце ухает в пятки. Прячу шкатулку в сундук, поглядывая в окно. Уверенный стук в дверь заставляет подпрыгнуть. С губ слетает придушенный писк.

Да что ж такое, а?

Ронни выглядывает из кухни с ножом в руках. Невольно хихикаю и направляюсь к двери, по пути подмигиваю ей. Не меньше меня испугалась. Ещё бы! Кто бы мог подумать, что с утра пораньше гости заявятся?

А вдруг это невидимый собеседник из шкатулки, а? О-о-ох…. Весьма волнительно.

Дергаю щеколду, нажимаю на ручку и толкаю. Батюшки! Кто же это у нас?! Дыхание перехватывает….

Глава 14

Стою у двери на цыпочках, сердце колотится. Едва щеколду тяну, как стучат снова, на этот раз громко, дверь дрожит на петлях. Я и Ронни одновременно вздрагиваем. Кто ж так ломится?

Она прижимает к груди половую тряпку, а я открываю.

И первые секунды просто… подвисаю. На пороге стоит незнакомец — высокий, широкоплечий, чертовски красивый. Светлая рубашка, жилет, длинный тёмный камзол, сапоги без единого пятнышка грязи. Волосы гладко зачёсаны назад, лицо будто сошло со страниц какой-то сказки — слишком правильное, идеальное.

Позади него у дороги стоит экипаж с гербом на дверце. Отлично. То есть, кто бы он ни был — это точно не какой-то случайный торговец или проходимец. Да и выглядит как истинно городской житель. Так что он здесь