Возвращение в Москву - Влад Тарханов

координационный центр альтернативной власти, которая намеревается свергнуть существующую монархию. Это если говорить о моем основном выводе. А теперь перейду к изложению фактов. Историю церковного раскола и борьбы со старообрядцами рассказывать смысла не имеет. Хочу только заметить, что староверы традиционно заняли свою нишу в купеческой среде. Сему способствовала репутация староверов как честных дельцов. Этический кодекс старообрядцев требовал трех вещей: честного труда, честного же ведения купеческих дел, при этом привнесения пользы обществу. Последнее подразумевалась, в первую очередь, староверческая община, к коей принадлежали эти купцы. И такие принципы необходимо исповедовать при жизни, дабы подготовить к спасению свою бессмертную душу.

Генерал сделал паузу. А мне хочется заметить, что он не делал большой разницы между такими понятиями как «староверы» и «старообрядцы», что говорило о том, что Алексей Алексеевич в этой теме копался не слишком-то и глубоко. Староверие — это сохранение дониконианской дореформенной православной веры, причём именно как системы религиозных взглядов, сформировавшееся во время становления христианства на Руси. А вот противники никонианцев: аввакумовцы — это старообрядцы, ибо они исповедовали реформированное, выхолощенное православие, лишенное народных влияний старой веры, но вот разошлись по вопросам обрядов. И поэтому старообрядцы — это так называемые «поповцы», люди, сохранившие церковные структуры, то есть последователи Аввакума. А староверы — это беспоповцы, которые отрицали саму церковную иерархию и были близки к старинному исконному православию. Простите за невольное отступление. Но оно необходимо, чтобы понимать, какие расклады существовали в политическом поле Российской империи, те самые нюансы, на которые генерал Вандам просто не успел обратить внимание. А они были: тех же большевиков поддерживали выходцы из беспоповцев, а вот думский заговор — это дело рук поповцев (аваакумовцев)[1].

Пётр, который к делу преследования раскольников приложил свою тяжелую длань, слушал докладчика с интересом. Ему не безразличным оказалось рассмотрение результатов его борьбы и к чему это привело.

— Как известно, первые поблажки старообрядцам произошли во времена Екатерины Великой. Именно тогда преследования их со стороны державы стало скорее формальностью, нежели государственной необходимостью. Но наибольшие поблажки староверы получили от вашего царственного брата. Николай Александрович фактически снял все запреты на их деятельность. Это стало результатом революции пятого года. И староверы восприняли это не как царскую милость, а как слабость режима. И если до сих пор они отметились только финансированием участвовавших в беспорядках радикалов, то теперь задумались о реальном свержении самодержавия как такового.

Пётр нахмурился. Он своего так называемого «царственного старшего брата» никак понять не мог. Тащить страну в пропасть с упорством, достойным лучшего применения! Сделать так, чтобы власть императора потеряла какой-либо авторитет? Это надо было быть человеком недюжинной лености ума! Простите за тавтологию, но ничего более точного императору на ум не пришло.

— Основной план свержения режима основывался на событиях девятьсот пятого года, когда под массовыми выступлениями и забастовками вся империя трещала по швам. И толчком этим событиям послужила крайне неудачная война с Японией. Посему был принят курс на разжигание новой войны. Он заключался как в активной антигерманской пропаганде, так и подъеме патриотических настроений в обществе, причем ярко выраженного националистического толка. При этом делался упор на славянофильстве, а органы печати, разделяющие подобные позиции (патриотические и славянофильские) получили неожиданно хорошее финансирование именно от старообрядческих купеческих кругов. Кроме этого, купцы тайно финансировали патриотические организации промонархического толка, что позволяло создавать на их базе боевые организации, на которые полиция и жандармерия смотрели сквозь пальцы, ибо рассчитывали использовать их против социалистических и рабочих организаций, если на то возникнет потребность.

Пётр, на какое-то мгновение, потерявший нить доклада сделал генералу знак и тот прервался. Когда император стал набивать трубку, жестом предложил подчиненному угощаться. Перекур так перекур! Вандам, пристрастившийся во время англо-бурской войны к хорошим сигарам, выбрал из хьюмидора «кубинского толстячка» — сигару формата Torres от производителя Trinidad. Эти произведения табачного искусства были короче обычных, но значительно толще и скручивались исключительно вручную из табака, выращенного на единственной отборной плантации с уникальным климатом. Стоили они не просто дорого, а весьма дорого и чаще использовались в виде подарка главам государств. Вот такое чудо и покоилось на столе русского императора, когда тот с упоением набивал простенькую глиняную трубку отличным голландским табаком. Пауза несколько затянулась, но курение трубки не терпит суеты. Окурок сигары уже был аккуратно затушен о край серебряной пепельницы, а государь еще дымил, пребывая в раздумьях. Но вот Пётр от тяжких мыслей избавился и попросил докладчика продолжить дозволенные речи.

— Благодаря тому, что в руках купцов-старообрядцев сосредоточились значительные финансовые возможности, необходимо выделить три направления антиправительственной деятельности, которые они финансировали: первое это оппозиционные партии — от вполне легальных кадетов, до нелегальных большевиков и эсеров, второе — средства массовой информации, оппозиционные и критикующие режим, третье — легальные патриотические организации, типа черносотенцев, которые напрямую зависят от лидеров старообрядческого движения. Но в последнее время появилась еще одна серьезная тенденция — связь старообрядцев с иностранными разведками, в первую очередь, британской. Возможную войну с Германией старообрядцы рассматривали как шанс: в первую очередь в переделе богатств империи.

— Что ты имеешь в виду? Постарайся тут подробнее объясниться. — тут Пётр понял, что не совсем понимает, каким образом война и передел взаимосвязаны между собой.

— Тут есть три главных интересных момента. Первый: в России достаточно много промышленных предприятий находятся в собственности немцев– чаще всего долевой, но немало и в полной. С началом войны прошли массовые погромы, направленные против собственников именно этих фабрик и заводов. Под них попали и ведущие инженерные кадры, немцы-управленцы, то есть те, кто обеспечивал их функционирование. И дальше либо военные власти, которые были щедро подкуплены купцами, передавали эти предприятия в их собственность, либо происходил «стихийный захват» с последующим узакониванием судебной властью. Многие фабрики, в том числе имеющие потенциал использования для обеспечения армии оказались в руках старообрядцев, при этом качество продукции их ухудшилось — были изгнаны квалифицированные немецкие кадры, а вот цены на их продукцию сразу возросли. Про тесную связь с коррумпированными военными я уже упоминал. За многие виды продукции военное ведомство стало переплачивать в пять, а то и десять раз. Второй момент: земельный. В западных провинциях империи много земли находилось во владении немецких, польских колонистов. Это довольно большие землевладения, которые давали много зерна благодаря широкому использованию техники: сеялки, плуги, трактора и тому подобное. Крестьянин с сохой им не конкурент. Но под влиянием купцов-староверов большая часть таких земель оказалась конфискована. Вроде бы хорошо: передали землю в аренду русскому крестьянину, только