Мастер путей 7 - Александр Чёрный

научились изъясняться на понятном друг другу наречии. Пояснил, что к чему и как, прибился. А как выяснил, чем живут… Это ж даже не средневековье, а натуральные индейцы на выпасе! Прикинь⁈ До сих пор жили в каких-то бунгало недоделанных! Ну, я и начал им быт обустраивать. Показал, что умею руками и знаю мозгами. Они меня своей ходячей энциклопедией сделали и кем-то вроде старейшины сделали. Вон…

«Бармаглот» окинул рукой строение.

— Удалось вернуть им город, из которого их предков когда-то выбили айны. В военном деле кое-что понимают, но сил наличных мало. Пришлось внести некоторые улучшения в их жизненный уклад. Так что, кое-каких высот добились, да. Хотя бы, перестали дохнуть, как мухи…

— А птерозавры эти? — я махнул в сторону улицы. — На которых Акса и Руна нас догнали. Тоже айны или просто местные курицы?

— Ну…

Старый знакомый неопределённо покрутил рукой в воздухе.

— Если честно, то не знаю. Корнями, может, в айнов и уходят. Раз ты про них понимаешь, то, возможно, в курсе, что они могут иметь любой вид. Можем считать, что да. Айны. По крайней мере, соответствуют критериям: страшные, как вся моя жизни и колдуют бессловесно, огнём плюясь и поливая.

Ага. Понятненько. Значит, и про огнедышащих я тоже, что называется, угадал.

Чем ещё порадуете?

Глава 5

Деликатное дело

— Слушай, — нахмурился я. — Раз ты тут ошиваешься уже хрен знает сколько времени и даже про айнов знаешь… Нам тут попадались звери с какими-то кристаллами или камнями в черепах. Не претендую на звание магистра биологии, но, по-моему, с таким не рождаются. Похоже на вмешательство человека. Ничего об этом не знаешь?

И без того не светящаяся лучезарной улыбкой морда лица «Бармаглота» помрачнела.

— И где же, скажи на милость, ты с ними сталкивался?

— Аксу с Руной атаковали такие, — сообщил, на всякий случай воздержавшись от упоминания твари, что напала на Оболенск. — Собаки сутулые размером с дворняг. Управлялись более матёрой псиной, будто бы телепатом. И у каждой во лбу по камню торчало.

Жрицы, заслышав свои имена среди потока слов незнакомого им языка, подобрались.

Взгляд старого наёмника потяжелел.

— Вот, значит, как…?

По одной только реакции собеседника стало понятно, что он в курсе про тварей. Если не обо всём, то о многом.

— Если коротко, то ничего хорошего от них не жди, — произнёс «Бармаглот», глядя мне в глаза. — Это те же айны, только… не до конца одомашненные, если так можно выразиться. Когда-то этот народец искал средств защиты от них, и открыл колдовство, способное подчинить повелителю зверя. Грязное и тёмное дело даже по меркам этих людей. И даже не потому, что отдаёт одно существо в безоговорочное подчинение другому. А из-за сути ритуалов, которые нужны для этого. Основная масса не приняла средство по идейным соображениям. Но нашлись и те, кто за ценой не постоял. Они отлавливали айнов, и, вместо ритуальных жертвоприношений, проводили над ними ритуалы подчинения. Первые поколения уже демонстрировали подавленную волю, но на достигнутом не останавливались. Уже потомство подчинённых айнов в щенячьем возрасте получали такую «лоботомию» и служило своим хозяевам. Это, своего рода, эксперимент нескольких кланов, отбившихся от остальных. Не отступники, но нечто схожее.

— На одних лишь айнах не отстали оные, — подала голос Ева. — Наши изыскатели обнаружили близ восточных гор следы селений тех людей. Они проводили и кровосмешения себе подобными со зверем.

«Бармаглот» и вовсе сделался черней тучи.

— Это многое объясняет… — проронил воин, посмотрев на Лану.

Природу вислоухой наёмник определил безошибочно.

— Тогда всё ещё хуже, чем я считал. Поправ свои же законы, те отщепенцы ещё и на святое покусились. Не пойму только, зачем. Смысл? Для противостояния зверю нужен зверь. Человек во всём уступает айну…

— Кроме интеллекта, — поправил я. — Даже самый слабый человек на несколько голов умней самого сильного зверя. Вероятно, целью такого смешения было создание идеального воина. Сильнее обычного люда, умнее обычной твари, и демонстрирующего преданность создателю.

Старый знакомый окинул облачённую в боевой защитный костюм хвостатую профессиональным взглядом.

— Без обид, но твоя соратница, хоть и носит кровь зверя, не слишком блещет боевой выучкой идеального воина. Хотя, стоит признать, даже я вижу в ней безграничное уважение и готовность следовать за тобой. Ты для неё как отец-командир.

Лана смущённо потупила взор.

— По сути, так и есть, — улыбнулась разноглазка. — «Мастер» отбил… «Луну» у айна, одержав верх над ним. Буквально вырвал из зубов твари. И самолично заврачевал зияющие раны от когтей.

Спокойный кивок собеседника.

— Тогда понятно. Простая человеческая благодарность за спасение вкупе с природой зверя. Неудивительно, что за тобой последовала… а где подобрал, если не секрет? Окрестности хорошо знаю.

— По ту сторону гор, — уклончиво, но максимально правдиво ответил я. — Там и встретились.

«Бармаглот» нахмурился.

— До них же километров полтысячи будет.

— Так за ними и повстречал.

Старый знакомый хрипло выдохнул.

— Значит, и туда добрались… Короче, «Мастер». Если есть «короткая» связь со своими нанимателями, то и передай им прямым текстом. Пусть будут крайне внимательны с любым полуросликом, которого встретят. От тех, кто ушёл на запад, хорошего не жди.

Ну, теперь оперативная картина видна даже мне. Среди чуди белоглазой, обитающей от Урала на восток, отделилась некая группа пока что неизвестной численности, решившая, что лучше прослыть «отщепенцем» и жить, чем стать святыми посмертно и сложить головы в битве с айнами. С точки зрения выживания — абсолютно логичная схема. Моральные и этические стороны вопроса отложим как несущественные: у всех народов они свои. Для кого-то многожёнство нормально, а кто-то его порицает. У кого-то есть «запасной муж» на случай смерти первого, а кто-то жену держит взаперти и за жалюзи, чтоб никто на неё не смотрел. Но с тактической точки зрения некие отступники оставили большую часть своего народа, прикрываясь ею, и отошли на запад, в сторону гор, где, прикрывшись уже ими, встали на постой. Там же, вероятно, организовали себе жилище и долговременные резиденции, где творили всякое, включая изобретение стрёмного колдунства. По ходу дела, Лана, как и многие из ей подобных, родом откуда-то с Урала. Только, как она смогла выйти к людям, если её подобрали в столь раннем возрасте, что и говорить не умела?

Но всё выглядит логично. Некто, кто занялся непотребным делом во имя выживания, был изгнан из своего народа или самовольно от него отошёл, и убыл в закрытый от посторонних регион, где ему никто не помешает окапываться и заниматься тем, что поможет ему выжить. С одной стороны света прикрывают труднопроходимые