Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов

ещё минуту, осяду на пол, как мешок с картошкой. Из носа уже потекла своя кровь, отдельной тонкой струйкой, по подбородку, на грудь. Ладонь со свежей печатью жгло так, словно в неё запихали уголь.

И главное — крови я за последние сутки потерял столько, что любой нормальный донорский пункт записал бы меня в постоянные клиенты с золотой карточкой. Сначала ночное сражение, затем утреннее пробуждение огня, потом спасение Феликса, теперь вот это. Если так пойдёт дальше, к утру во мне останется крови ровно на одну прощальную слезу над собственной могилой.

Ну ладно, Артёмка. Пора тебя спасать.

Я кое-как доковылял до стены, у которой бросил подсумок, когда влетел в комнату, присел на корточки и полез внутрь. Пальцы слушались паршиво, склянки выскальзывали из них и предательски звенели друг о друга, но нужный пузырёк я всё-таки нащупал по форме — гранёный, плотный, тяжёленький, с восковой пробкой и тонкой сургучной полоской поверх крышки. Кровевосстанавливающее от Нади.

Она мне впихнула его ещё неделю назад, со словами, что при моём образе жизни без такого пузырька я и до конца месяца не дотяну, а если дотяну — то в виде тщательно высушенной мумии. Тогда я хмыкнул, обозвал её про себя пессимисткой и закинул склянку в подсумок, особо не глядя, мол пусть лежит, чай не тяжелый.

А сейчас, выходит, надо мысленно снимать шляпу и кланяться. Угадала таки, зараза…

Я подцепил сургуч зубами, сорвал его, сплюнул на пол, выдернул пробку и опрокинул содержимое в себя одним длинным глотком. На вкус оказалось как помесь меди с какой-то горькой травой, от которой у меня сразу свело челюсть. Зато почти тут же под рёбрами разлилось что-то тёплое, да и ноги перестали совсем уж откровенно подрагивать. До полного восстановления, конечно, было ещё далеко, но чтобы продолжить адекватно функционировать более чем достаточно.

Но сначала надо было разобраться с братом.

Я подсунул одну руку Феликсу под лопатки, вторую — под колени, и приподнял его над матрасом. Феликс и так был не из тяжеловесов, а сейчас, после такого расхода магической энергии, и вовсе казался невесомым — кожа да кости, едва прикрытые мокрой рубахой.

— Себастьян, давай помогай. Прожжённое одеяло — на пол. Свежая простыня в стопке на комоде, которая слева. Меняй.

Кот посмотрел на меня снизу вверх с тем самым выражением, которое в прошлой жизни я видел у бухгалтерш, когда им подсовывали лишнюю папку под конец рабочего дня.

«Господин Морн, при всём моём уважении, но вы же в курсе, что у меня лапки? Я в принципе не создан для такой работы».

— Не филонь. У Машки вон медведь ей воду приносит, а ты не можешь какую-то простынь застелить? Включи воображение.

Себастьян недовольно дёрнул хвостом, но всё-таки запрыгнул на кровать и дальше всё пошло на удивление быстро.

Он подцепил зубами край прожжённого одеяла, рванул его на себя одним коротким движением и стянул через бок матраса на пол. Потом так же ловко — за угол простыни, за второй угол, и через пару секунд прожжённая ткань уже валялась рядом с одеялом, а сам кот уже волок зубами свежую из стопки на комоде. Расправил он её, конечно, не идеально, но в целом вполне сносно. С учётом того, что всё это делалось без рук.

— Молодец, — сказал я и аккуратно опустил Феликса на середину кровати, на свежую простыню. Потом подложил подушку под шею так, чтобы дыхалка ничего не пережимала, поправил голову, чтобы лежала ровно. Снизу нашлось второе одеяло, целое, и я набросил его на брата до пояса.

Затем я ещё раз прошёлся Оценкой по его каналам.

Картинка была не идеальная, но рабочая. Ядро остыло. Каналы тёплые, без перегрузки и без новых тёмных пятен. Печать на руке потускнела окончательно, и сейчас действительно выглядела полностью неактивной. Интересно, а это повлияет на обычные магические способности парня? Если так, то злость Феликса со временем только продолжит набирать обороты.

Феликс был сильно измотан. И дрыхнуть будет часов десять, а то и все двенадцать. Голова поболит, во рту будет стоять привкус жжёного железа, да и челюсть немного охренеет с моего хука справа. Но в принципе достаточно будет одного визита Розиного лекаря и парень будет живее всех живых.

Только вот когда он проснётся — у меня появится новая увлекательная задача. Надо будет каким-то образом убедить Феликса, что сейчас ему критически важно закрепить результат. Заглушка, которую я на него поставил, по ощущениям висит на соплях, и любой серьёзный магический рывок может её сорвать. А у братца, насколько я помнил, одно из любимых занятий — это загонять себя на тренировках до полного истощения. Раньше это его, в общем-то, только закаляло. А теперь то же самое могло уложить его в постель уже без шансов оттуда подняться.

Я бы вообще на его месте полгода вёл себя тише воды. Никаких боёв, никаких длинных магических поединков, никаких травмирующих переживаний — просто аккуратное восстановление и магические практики. Что для аристократа его положения, в принципе, не самая сложная задача.

Надо просто сидеть в имении, читать книжки, флиртовать с горничными и не светить лишний раз своей хлебалушкой в местах с сомнительной репутацией. Это у меня тут что ни день, так новая гонка со смертью.

Только вот объяснить это самому Феликсу будет та ещё задача. В нынешнем состоянии он не поверит ни единому моему слову. Вот вообще ни одному. После того, что сегодня произошло, я для него — последний человек на земле, от которого он примет помощь. Старший брат-узурпатор с краденым родовым огнём, ага.

И какой из этого всего можно сделать вывод? Хммм…

Я задумался секунд на десять, и постепенно у меня в голове сложилась простая комбинация. Если Феликс не будет меня слушать, то нужно воспользоваться услугами посредника. Того, кому Феликс доверяет — и кому при этом могу доверять я. Хотя бы условно. И чем дольше я перебирал варианты, тем чётче понимал, что на эту роль подходит ровно один человек.

Алиса.

Как бы дико это ни звучало при всём моём отношении к ней, девчонка-то всё-таки явно умнее своего жениха. Менее эмоциональна, куда лучше считывает расклады, и в любой непонятной ситуации сначала думает, а уже потом действует. Феликс же, возможно в силу юного возраста, прёт напролом и видит мир строго в чёрно-белых тонах. Я уверен, что с возрастом это у него пройдёт — но времени ждать у нас, к сожалению,