Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

— А вы не верите в альтруизм и бескорыстие своих коллег?

— Если сильно верить во что-то, — как по большому секрету, не переставая улыбаться, тихо проговорила я, склонившись над столом, — это обязательно сбудется, но так, что будет совсем неважно, какой номер написан на двери палаты…

Мстислав Ярославович явно ожидал другого ответа:

— Что вы хотите сказать? — брови удивленно взлетели, а потом сошлись к переносице.

— А вы? — усмехнулась я уже нормально. — Я всю жизнь проработала заграницей, а там, знаете ли, бескорыстная помощь — еще бо́льшая редкость, чем розовые единороги… Те хоть в детских мультиках мелькают!

— Что ж, значит я не ошибся не только в вашей квалификации, — с облегчением выдохнул он, принимая более расслабленную позу. — Видите ли, я сам последние годы большую часть времени тоже провел… за пределами родины.

Глава 5

— Я в курсе большинства ваших работ, — просветила я мужчину, сцепив пальцы в замок, чтобы уж точно ничего не выдавало моего волнения. — С тех пор, как несколько лет назад увлеклась социологией, не пропустила кажется, ни одной, — он слегка приподнял брови, но считать себя польщенным не торопился. Это правильно, Мстислав Ярославович. — Так вот, я не то, чтобы не согласна с вашими взглядами, я считаю саму форму подачи материала пафосной, категоричной и совершенно лишенной обычной бытовой логики. Такое впечатление, что людей и их общество изучает инопланетянин, который со стороны усмотрел интересные закономерности, но ему совершенно наплевать, как его труды воспримет общественность…

Вот тут его брови взлетели почти на макушку, но скорее, от возмущения. Уверена, что многоуважаемому профессору Лыкову никогда никто ничего подобного не говорил. В потемневших до черноты глазах промелькнула такая ярость, что мне понадобилось все самообладание, чтобы не отшатнуться. Но даже так промелькнула мысль, что Мстислав Ярославович прекрасно видит, как мое сердце с размаху ухнуло вниз.

Понимая, что нарываюсь на нечто большее, чем выговор от администрации академии, я уставилась на профессора еще наглее. Сейчас было важно проверить возникшую у меня гипотезу о природе его предложения. Да, это могло недешево мне обойтись, но в конце концов, это не последняя работа во вселенной.

Зато если я права, и он проглотит мое почти откровенное хамство, можно будет со стопроцентной уверенностью говорить о том, что под договором должна стоять именно моя подпись. Почему? Думаю, Агриппина Павловна вполне сможет дать ответ на этот вопрос.

На то, чтобы взять себя в руки, Мстиславу Ярославовичу хватило пары секунд, а в его ответной усмешке проскользнуло что-то, слишком похожее на азарт:

— Вы меня раскусили, — спокойно закинул он ногу на ногу. — Теперь я должен вас убить. Или заключить такой договор, чтобы вы не проболтались никому и ни при каких обстоятельствах. Даже своей благодетельнице Агриппине Павловне Карпинской, которой я обещал беспристрастно рассмотреть вашу кандидатуру… Да-да, не удивляйтесь, главным вашим рекомендателем выступила заведующая золотым запасом Академии. Как думаете, она перенесет такой удар судьбы?

Тут уже брови на лоб поползли у меня, а мозг заработал еще быстрее. Очевидно, он сейчас врал — Агриппина явно была в более сильной позиции в диалоге о необходимости защиты! Но делал это так искусно, что не будь у меня дополнительных вводных, я бы поверила даже в то, что он вполне может меня убить… то есть, уничтожить физически.

— Удары судьбы переносить легче, если ты привык подтираться кактусом, — пробормотала я себе под нос, опустив глаза на свои пальцы и только сейчас заметив, как побелели стиснутые костяшки. — Поэтому не заблуждаюсь в чувствах Агриппины Павловны на мой счет.

Вот совсем незаметно, что ты нервничаешь, ага.

— Это вы зря, Марина Станиславовна, — Лыков неожиданно фыркнул. — Хранительница архивов крайне редко покидает свою вотчину, и еще реже у нее появляются протеже. Собственно, поэтому я заинтересовался вашей кандидатурой настолько, что продолжаю настаивать на вашем участии в моем проекте.

Вон как ты все вывернул! — с восхищением подумала я, едва не присвистнув вслух от такого уровня ораторского искусства. Мстислав Ярославович, конечно, пугал до чертиков своей непоследовательностью, не дающей просчитать его реакции, и какой-то непонятной скрытой силой. И даже инстинкт самосохранения на пару с интуицией, которым я привыкла доверять, в один голос твердили держаться от него подальше. При этом, будучи от природы человеком любопытным, но бессистемным, я стремилась узнать как можно больше интересных, правда, в большинстве своем, абсолютно бесполезных в обычной жизни вещей. Например, что скрывается за злой язвительной маской умного и очень интересного мужчины. Так что одной больше — одной меньше…

Я сделала глубокий вдох и, примирительно улыбнувшись, расцепила пальцы:

— Что ж, Мстислав Ярославович, думаю, мы оба с вами знаем, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем одним добрым словом, — положив ладони на стол более свободно, открыто встретила его взгляд, — чем вы сейчас и воспользовались. Если вы настолько хорошо знаете Агриппину Павловну, думаю, для вас не секрет, сколь многим я ей обязана, поэтому будем считать, что мы договорились. С проектом договора я, как и обещала, вчера тщательно ознакомилась, передайте со своим помощником окончательный вариант, я его подпишу. Предлагаю, начать работу с подбора источников.

— Очень рад, что мы друг друга поняли, — кивнул Лыков, вставая со стула и не глядя передав его студенту, едва вошедшему в аудиторию.

Тот хотел что-то возразить, но быстро понял, насколько высокая честь ему перепала и торжественно понес ставить его на место. Следом за ним в аудиторию заглянула пара хихикающих девушек:

— Марина Станиславовна, уже можно заходить?

Я кивнула им, не сводя глаз с Мстислава Ярославовича, который продолжал стоять рядом, храня молчание.

— Есть еще что-то, что мне следует знать? — негромко уточнила я, искренне надеясь, что он не захочет поприсутствовать на еще одной моей лекции.

Сегодняшняя тема была одной из наиболее спорных, по которой я придерживалась кардинально противоположного мнения, нежели автор рекомендованного министерством образования учебника, о чем и собиралась сообщить студентам в самой язвительной форме. Но и у моей наглости все-таки был предел!

— Нет-нет, — холодно улыбнулся Лыков. — Я передам Агриппине Павловне список работ, которые вам стоит изучить в первую очередь — это поможет нам уравнять понятийный аппарат.

Я равнодушно кивнула, с чего-то начинать все равно нужно. Он направился к выходу из аудитории, но обернулся уже на пороге:

— И еще кое-что, — в голосе послышалось тщательно замаскированное злорадство. — У меня нет помощников, поэтому я рассчитываю