Час волка - Андрей Александрович Васильев

«дурку» отправились да один «новый русский» в конце девяностых вдруг свою охрану перестрелял, а после себе в голову пулю пустил — так это не в счет. И недоказуемо, и персонажи, скажем прямо, были отвратные, от которых во дворе одни неустройства творились. А бизнесмен тот, ошалев от безнаказанности, и вовсе по пьяни непотребное сотворил с одной девчонкой из первого подъезда.

Дело это в свое время расследовал Морозов, в результате спустив его на «тормозах», он же Олега с Клавдией Ивановной и познакомил. Его, кстати, тогда очень впечатлило, как Звягина лихо обустроилась. Она через подставных лиц скупила все квартиры не только на своем этаже, но и на двух других — том, что над ней, и том, что под ней, а после расселила там своих приближенных. В принципе удобно. По сути, таким образом был реализован хрестоматийный принцип «мой дом — моя крепость».

И попасть в эту крепость мог далеко не каждый. Впрочем, на Ровнина это не распространялось, поэтому после первого же звонка распахнулась дверь и статная голубоглазая женщина из числа тех, про которых в народе говорят: «Поглядела — как рублем одарила», поприветствовала его, а после провела на кухню, где за столом сидела невысокая седая старушка с добрым лицом.

Глава 3

— Ты не тяни волынку, голубь мой, — посоветовала глава ковена Олегу, после того как собственноручно налила ему чаю и поставила на стол вазочки с печеньем да вареньем. — Чего приехал? Говори как есть.

— Да вот напроказничала в городе одна молодая да шустрая девица, — не стал кочевряжиться Ровнин. — И все бы ничего, да она из ваших.

— Вот прямо из моих? — уточнила Клавдия Ивановна.

— Я в целом, — пояснил оперативник. — Так сказать, о социальной принадлежности речь. Хотя, может, и из прямо ваших. Слышал, вы ставку на молодежь делаете, а этой на глазок двадцати не будет. Да чего вокруг да около ходить? Вот фото, гляньте и поймете — ваша, не ваша.

— Не моя, — бросив взгляд на снимок, мигом ответила Звягина. — Да и не видела я такой никогда. А что натворила-то?

— Взяла на себя ношу не по силам, — пояснил Олег, — да еще без спросу. А инициатива — она же наказуема.

— Ну, не хочешь — не говори, — поняла все верно глава ковена. — Тем более что помочь я тебе все одно не помогла.

— Так может, ваши девчонки глянут на фотку? — попросил ее Ровнин. — Они много где бывают, видят всяко больше нашего. Вдруг кто опознает?

— Не принято у нас так, — с достоинством ответила старушка. — Нехорошо, когда свои на своих показывают.

— Вот поверьте, я сейчас хочу сделать так, чтобы все закончилось быстро и малой кровью. Келейно, как говаривал Аркадий Николаевич. Не получится — по другому счету разговор пойдет, и вот тогда волна зацепит всех. Оно нам зачем?

В принципе, конечно, сейчас можно было даже и рассказать, что именно натворила разыскиваемая особа. Пока Олег ехал сюда, он неустанно прокачивал в просветлевшей после помощи Асеевой голове сложившуюся ситуацию так и эдак и в результате пришел к выводу, что распространённое выражение «не можешь победить — возглавь» с определенными правками вполне применимо к данной ситуации. Другое дело, что это, по сути, почти гарантированно обрекало воровку на очень тяжкое наказание, вплоть до смерти, поскольку мера воздействия должна быть сопоставима с нарушением. Тут слабость проявлять нельзя, это шаг назад. А если ты шагаешь назад, то кто-то другой идет вперед.

За последние годы Ровнин перестал бояться крови, что своей, что чужой, и во снах, как прежде, убитые им нелюди и люди ему не являлись. Это работа, что теперь поделаешь? Но все же он считал подобное крайней мерой, а не типовым наказанием. А вот сопоставима ли вина этой дурочки с предполагаемой карой, он для себя пока решить так и не смог. С одной стороны, его обокрали и чуть на тот свет не спровадили, пусть и по неопытности, но все же с другой…

Молодая ведь девка совсем. В башке ветер.

— Что кровью, пусть и малой — это плохо, — нараспев произнесла глава ковена. — Но… Ладно, давай-ка мы еще по чашечке чайку выпьем, а Липа тем временем всех, кто сейчас здесь, к нам сюда позовет. Олимпиада, слышь?

— Уже делается, — отозвалась голубоглазая красавица, а мгновением позже хлопнула входная дверь.

— А ты, сердешный мой, пряники-то бери, — посоветовала Олегу старая ведьма. — Бери! Не магазинные, чай, свои. Медовые! Липа сама пекла.

Пряники и впрямь были хороши, Ровнин пять штук стрескал до того, как в небольшую кухоньку набился с десяток ведьм, большей частью молодых и симпатичных, а кто не поместился, остался в коридоре.

— Какой гость-то у вас нынче, Клавдия Ивановна! — прощебетала одна из них, невысокая и глазастая. — Нечасто такие заглядывают.

— И то по делу пожаловал, — в тон ей ответила глава ковена. — А и жаль! С хорошим человеком чего не посидеть, не почаевничать?

— Критика справедлива, стану заходить почаще, — не остался в долгу оперативник.

— Всегда рады, — настолько искренне, что в услышанное сразу не верилось, отозвалась Звягина. — Ну, что ты там моим девкам хотел показать?

— Интригующе! — хихикнула все та же черноглазая егоза. — Неужели то, о чем я подумала?

— У тебя на уме дурь одна, — осекла ее суровая Олимпиада, — так что молчи уж!

— Красивые, гляньте-ка, никто вот эту девчонку в последнее время нигде не встречал? Она из ваших. Не знаю только, из другого ковена или просто гостья столицы.

— А чего натворила-то? — поинтересовалась одна из ведьм. — Что-то серьезное?

— Вот тебе это зачем? — одернула ее соседка. — Есть вещи, которые лучше не знать.

— Молодец, — похвалила ее глава ковена, — соображаешь.

— Нет, впервые вижу, — внимательно изучив снимок, сказала одна из подопечных Клавдии Ивановны. — Извините.

— И я тоже, — произнесла другая.

Олег уж было начал расстраиваться, что вхолостую время потратил, как из коридора кто-то заявил:

— Кто такая, знать не знаю, но на той неделе ее видела.

— Точно ее? — оживился Ровнин.

— Сто процентов. У меня глаз-алмаз.

— Галь, это ты у нас такая наблюдательная? — уточнила