Я - Товарищ Сталин 16 - Андрей Цуцаев

— Мы делаем всё, что от нас просят, — сказал Кэндзи тихо, обмакивая мясо в соус. — Материалы о Манчжурии, об экспорте, о росте армии — всё подписано, без вопросов. А давление всё равно растёт.

Ёсихидэ кивнул, наливая новую чашечку. Его движения стали чуть медленнее, но речь оставалась ясной.

— Именно. Мы — винтики, которые крутятся без остановки. А теперь ещё и под постоянным присмотром. Капитан не угрожал прямо. Просто намекнул: «Будьте внимательны в беседах». Как будто у них есть уши везде. В редакциях, в кафе, даже здесь, возможно.

Они заказали ещё пива — по третьей кружке — и добавку якитори с говядиной. Шампуры принесли горячими, мясо оказалось нежным, с дымным привкусом от очага. Хозяин лично принёс десерт — порцию сладких рисовых шариков с красной фасолью, хотя они уже съели очень много. Ёсихидэ настоял:

— Давай, гуляем до конца. Чтобы не жалеть ни о чём.

Они ели шарики, запивая сакэ. Зал постепенно пустел: пожилые торговцы ушли первыми, потом военные. Клерки остались, но уже сидели тихо. Кэндзи почувствовал, как сакэ и пиво сделали тело тяжёлым, но мысли оставались ясными. Они обсудили ещё пару тем: о возможном визите премьера Накамуры в Манчжурию, о новой выставке в музее Уэно. Но разговор неизбежно возвращался к Кэмпэйтай.

— Я не один был, — повторил Ёсихидэ, когда очередная бутылка опустела. — Говорят, вызвали ещё троих из разных редакций. Всем сказали одно и то же. Слово в слово про Накамуру и Чан Кайши. Как будто кто-то записал наш разговор и передал наверх.

Кэндзи кивнул. Они заказали последнюю бутылку — уже прохладное сакэ, чтобы немного освежиться. К ней — остатки темпуры и миску супа мисо с тофу. Еда закончилась только к десяти вечера. Стол был завален пустой посудой, но хозяин улыбался, убирая тарелки.

— Хорошо поели, — сказал Ёсихидэ, расплачиваясь. Он настоял оплатить всё, включая пиво. — В следующий раз твоя очередь.

Они вышли на улицу. Ночь была тёплой, трамваи ходили редко. Ёсихидэ направился к станции, Кэндзи — в свой район. Дорога домой заняла около часа. Мысли всё время возвращались к вызову в Кэмпэйтай. Давление росло, хотя они выполняли все требования. Но жизнь, несмотря ни на что, продолжалась.

Дома Кэндзи заварил простой чай, чтобы немного взбодриться. Сел у стола, посмотрел в темноту за окном. Завтра снова работа. А пока можно было просто отдохнуть.

* * *

Июнь 1938 года. Токио.

На следующий день после встречи с Ёсихидэ Кэндзи проснулся рано — в половине седьмого. Солнце уже светило ярко, проникая сквозь сёдзи и рисуя на татами золотистые полосы. Голова слегка побаливала от вчерашнего сакэ и пива, но не сильно: он привык к таким вечерам. Он выпил стакан воды, умылся холодной водой из таза, надел лёгкую рубашку и брюки. В редакцию сегодня можно было не торопиться: материалы на завтра уже ушли, а дежурный редактор обещал позвонить только в случае крайней необходимости.

Он решил пойти к Сато Такаси. Дом в Нэрима находился примерно в сорока минутах езды на трамвае, потом ещё десять минут пешком. Кэндзи вышел из дома, купил у уличного торговца свежую булочку с начинкой из сладкой фасоли и съел её по дороге к остановке. Трамвай пришёл почти сразу — вагон был полупустой, пассажиры были в основном пожилые женщины с корзинками и несколько служащих с газетами в руках. Кэндзи сел у окна, смотрел, как за стеклом проплывают знакомые улицы и виды: лавки с тканями, маленькие храмы, группы школьников в форме.

В Нэрима воздух казался чище — здесь было меньше дыма от фабрик, больше зелени. Он прошёл привычным путём: мимо канала, где плавали карпы, мимо синтоистского храма с новыми соломенными верёвками на тории, потом свернул в переулок. Дом Сато стоял на месте — двухэтажный, с черепичной крышей и небольшим садом спереди. Вишнёвые деревья уже отцвели, но листья были свежими, ярко-зелёными. У ворот висел бумажный фонарь.

Кэндзи постучал. Дверь открыла госпожа Сато — в простом домашнем кимоно, волосы собраны в пучок. Увидев его, она широко улыбнулась.

— Ямада-сан! Какой приятный сюрприз. Проходите, Такаси дома, в саду читает газету.

В прихожей было прохладно. Кэндзи снял ботинки, надел тапочки. Запах дома был знакомым: свежий рис, чуть сладковатый соевый соус, лёгкий аромат чая. Госпожа Сато провела его через гостиную в маленький сад за домом. Там, под навесом из бамбука, стоял низкий столик. Сато Такаси сидел на подушке, перед ним лежала раскрытая «Асахи» и чашка чая. Увидев Кэндзи, он отложил газету и поднялся.

— Ямада! Вот это да. Не ждал тебя сегодня. Садись, садись. Жена, принеси ещё чашку и что-нибудь к чаю.

Они сели напротив друг друга. Госпожа Сато быстро вернулась с подносом, на котором был свежезаваренный бантя в большой чашке, тарелка с маленькими моти в листьях, миска с маринованными овощами — огурцы и редька, нарезанные тонко.

Сато налил чай Кэндзи.

— Ну, рассказывай. Что тебя привело? Опять цензура прижала или просто соскучился по нашему обществу?

Кэндзи отпил глоток. Чай был горячим, с приятным вкусом.

— И то, и другое. Но сегодня не о работе. Хочу поговорить о личном.

Сато поднял брови, но улыбнулся — добродушно, как всегда.

— О личном? Это интересно. После нашего вечера в марте я уж думал, ты так и будешь ходить один, как монах в горах.

Кэндзи поставил чашку.

— Именно об этом. Я хочу поговорить про Мицуко-сан. Ту, что была у вас в день рождения.

Сато кивнул, глаза заблестели.

— Мицуко — приятная девушка. Тихая, образованная, из хорошей семьи. Вы с ней тогда хорошо поговорили. И потом она звонила тебе в редакцию, да? Жена рассказывала — Мицуко очень хвалила экскурсию.

— Да. Мы встречались несколько раз. В парке Уэно гуляли, уток кормили. В кафе сидели. Говорили о книгах, о выставках, о простых вещах. Она… мне нравится. Очень.

Сато откинулся назад, скрестил руки.

— Наконец-то. Я уж думал, ты никогда не решишься сказать это вслух. И что дальше?

Кэндзи посмотрел прямо на друга.

— Хочу попросить тебя стать накаодо. Через тебя передать Мицуко, что я серьёзно намерен сделать ей предложение. Жениться. Если она согласна, конечно.

Сато помолчал секунду, потом широко улыбнулся.

— Ямада Кэндзи! Ты решил остепениться! Наконец-то. Я рад, правда рад. Жена будет в восторге — она с первого вечера переглядывалась со мной и говорила: «Вот пара, которая подходит друг другу».

Он хлопнул в ладоши.

— Конечно, я согласен. С радостью. Это же большая честь