Полное погружение. Книга 2 - Сергей Александрович Васильев

Мирский встал в базовую стойку, размял кисть простейшим маятником, перехватил клинок, раскрутил восьмерку настолько, насколько позволяла гарда, а затем увлёкшись, позволил себе несколько чисто театральных движений с саблей, освоенных на съемочных площадках, не имеющих военного значения, но эффектных с точки зрения зрителей, а когда остановился перевести дух, услышал горячие и продолжительные аплодисменты — Егор и Василиса честно и эмоционально реагировали на показательные выступления Мирского.

— Уф-ф-ф, — продавец покачал головой, глядя на Дэна совсем по-другому, уважительно и с опаской, — я даже не подозревал, что с саблей можно вытворять такие кунштюки.

— Спасибо за внимание, — усмехнулся Даниил, пряча саблю в ножны, — сколько хочешь за этот клинок, хозяин.

— Прекрасный выбор, — цокнул языком Егор, — второй такой сабли не найдёте, она сделана по индивидуальному заказу путем скрещивания классического златоустовского клинка с кавалерийской испанской шпагой образца 1907 года. Ну а металл…

— Да, я вижу — булат, — перебил Егора Даниил.

— Он самый. Поэтому, надеюсь, вы поймёте, что сто рублей за такое произведение искусства — это недорого.

Василиса, не понимающая ничего в таких произведениях искусства, закатила глаза, а Даниил только понимающе кивнул и коротко ответил, — согласен.

Стрешнева удивленно посмотрела на Мирского.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Скажи, Дэн, в чем для тебя ценность этой штуковины? Почему ты хочешь за нее отвалить такие деньжищи?

— Лисси! — поморщился Даниил, — сколько стоит мечта?

— Мечта? — переспросила Стрешнева, — ну тогда наверно да. За мечту — не жалко.

Она подошла к продавцу, вытащила из сумочки деньги, полученные от адмиральши.

— Мы берем всё. Саблю и маленький браунинг — сразу, оставляем залог за карабин и винчестер, только вот наган замените на что-то более весомое.

— Не понял, — удивленно приподнял брови Егор. — а чем наган не устраивает.

— Маленькая останавливающая сила пули, долго перезаряжать.

— Ну, может, в таком случае, подойдёт Кольт 1911-го? Он тоже оружие первой группы(*), полтора фунта весом, семь патронов в обойме…

— Можно и кольт, — кивнула Василиса. — Что от нас требуется, кроме денег?

— Полчаса терпения. Надо снять заводскую смазку, снарядить, подобрать кобуру, примерить, чтобы изделие стало оружием, готовым к применению.

— И всё это вы будете делать сами? За нас? — удивилась Василиса

— А вы хотите сами? — встречно удивился Егор

— А что тут удивительного? Знать своё оружие, а для этого разбирать и собирать его, это же нормально.

— Наверно да, — покачал продавец, окинув взглядом гостей, — но в этой одежде… Потом придется покупать новую…

— Мы выйдем — прогуляемся — предложил Мирский

— Как вам будет угодно.

— Но я, — попробовала возразить Стрешнева

— Выйдем, — с нажимом произнес Дэн, — надо поговорить…

После прохлады цокольного этажа улица встретила путешественников уже привычным зноем.

— Ну и что это было? — спросил Даниил, строго смотря на Василису

— Что именно, — она, как всегда, дерзко смотрела ему в глаза, но в этот раз казалось, что вот-вот и Вася рассмеётся.

— Что это за аттракцион невиданной щедрости? Когда за меня платят женщины, меня очень сильно напрягает…

— Ну какой же это аттракцион? — пожала плечами Василиса, — это мой посильный вклад в осуществление мечты. Можно даже сказать — корыстный.

— Не понял…

— Ну что же тут непонятного? Я помогаю тебе осуществить твою мечту, предполагая, что ты поможешь осуществить мою.

— Это какую?

— Пока не решила. А ты что, не всякую мечту помогаешь осуществлять? Только эротическую, типа автографов на сиськах?

— Господи, как с тобой трудно, — теперь уже закатил глаза Мирский.

— Ещё спроси, почему я не такая, как все.

— С языка сняла.

— Дэн, успокойся, я действительно просто хотела сделать тебе приятно. У тебя такое лицо было, когда ты взял в руки эту саблю…

— Какое?

— Как у ребёнка, который нашёл под ёлкой давно обещанную игрушку… Вот меня и развезло. Кстати, откуда такая страсть к «холодняку»?

— С тех пор, как занимался пятиборьем.

— Ух ты, круто! Не знала, — немедленно отреагировала Василиса, — смотрела ролики, но ни разу вживую не видела.

— Спасибо родителям, — усмехнулся Дэн, — Так вот, на соревнованиях фехтованием было моим козырным видом. Несколько раз приглашали реконструкторы, там увлекся фланкировкой. Потом киношники обратили внимание. Снялся в нескольких сценах и решил, что вот это и есть моё… И вот, уже после училища, во время съемок один каскадер предложил мне коллекционный талвар из дамасской стали… Деньги уже водились. Купил-повесил. Но он так одиноко смотрелся один на стене, что в пару к нему приобрел русскую абордажную саблю. Жуткий раритет — на пяте клинка с правой стороны стояло клеймо «Тула», а с левой — год — 1777… Ну вот так и пошло — поехало…

— А чем так ценна эта сабля?

— Понимаешь, какое дело, — Мирский заговорщицки перешел на шепот, нагнувшись к уху Стрешневой, — считалось, что секрет булатной стали утерян и восстановить его смог только инженер Аносов где-то между 30-м и 40-м годом XIX века. А тут — прямо на клинке в булатный узор вписан год — 1812… Читал я про эти клинки, искал их, но нигде не встречал, а тут вот он… Знаешь, сколько реально он стоит… Точнее — будет стоить в XXI веке?

— То есть это для тебя не только хобби, но и вложения?

— А как же! — Мирский прекратил шептать, распрямился и горделиво задрал нос, — моя коллекция из двадцати клинков сейчас полляма баксов стоит… Там…

На последних словах артист вздохнул и помрачнел. Грусть навалилась сразу, без увертюры. Просто что-то опустилось внутри — не якорь, а занавес. Он представил свою домашнюю библиотеку, переделанную в оружейную комнату: холодные, ровные полки, тёмный блеск клинков, отражение окна в стали…И пустоту, которая лежит теперь между ним и его привычным бытом. Его мир остался там, а он тут, где начало ХХ века смотрит из витрин, из вывесок, из одежды прохожих, с афишных тумб со старорежимным шрифтом, плотным и витиеватым, как женская логика.

— Эй, — окликнула его Василиса, так, будто постучала в стену, — Ты чего скис? Слышишь меня?

Он кивнул, не поднимая глаз. Она придвинулась ближе,