Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

— Вернулись, — подтвердил Волнов и обвёл рукой преображённую пристань. — А это что за представление? Краска откуда взялась? Плакат кто выдумал? Залог этот откуда?

Федька не смутился, хотя я видел, как напряглись его плечи под новой курткой.

— Краску купил на деньги с проката, — ответил он, глядя Волнову прямо в глаза. — Она всё равно нужна была, лодки облезлые стояли, клиенты косились, а так сразу видно, что серьёзное заведение, а не развалюха какая-нибудь. Плакат Митька написал, у него почерк красивый, хоть и с ошибками иногда, но цифры все правильные. А залог посоветовал Золотов.

— Золотов? — переспросил я с интересом. — Когда ты успел с ним познакомиться?

Федька переступил с ноги на ногу, и в его уверенности появилась нотка смущения.

— Когда вы через три дня не вернулись, я заволновался, — начал он объяснять. — Думал, может, случилось что, а связи никакой, и спросить не у кого. Пошёл к вашей хозяйке квартирной, к Елене Павловне, она тоже ничего не знала, тоже переживала. Вместе пошли к Золотову, он человек серьёзный, с чарофоном. Он позвонил вам, вы сказали, что задержались в Трёхречье.

Я вспомнил, и правда был такой звонок. Я говорил тогда кратко, не до того было. И моментально забыл о нем.

— И дальше что?

— А мне что было делать? — Федька развёл руками с видом человека, попавшего в безвыходное положение и вынужденного принимать решения. — С одной стороны, Бюро находок работает, люди приходят, вещи теряют, надо помогать. С другой стороны, пристань на мне, вы же просили присматривать, а присматривать это не просто сидеть и смотреть, это работа.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Я к ребятам обратился, к ныряльщикам, — продолжил он. — Выбрал нескольких, которые не совсем пропащие, которые работать умеют и голову на плечах имеют. Одних сюда поставил, с Митькой вместе за лодками следить и клиентов принимать. С другими Бюро продолжил, потому что я теперь шёпот течений слышу, вы же помните, и с каждым разом получается всё лучше, почти не ошибаюсь уже.

Он метнулся куда-то за навес и вернулся с жестяной банкой и тетрадкой. Банка была тяжёлой, в ней позвякивали монеты и виднелись свернутые купюры. Тетрадка оказалась исписана кривым, но старательным почерком, в котором угадывалось усердие человека, не привыкшего к письменной работе.

— Вот, — Федька открыл тетрадку и протянул Волнову. — Тут всё записано, как Золотов научил. Кто брал, когда вернул, сколько заплатил. И залоги отдельно, и расходы на краску, и за доски заплатили, тут одна прогнила насквозь.

Волнов взял тетрадку и начал листать страницы, шевеля усами и бормоча что-то себе под нос. Выражение его лица менялось от недоверия к удивлению, а от удивления к чему-то похожему на уважение.

Я отошёл на пару шагов и поманил его за собой.

— Иван Петрович, — сказал я негромко, чтобы Федька не слышал. — Посмотри, как тут без вас дела вели. Мальчишка не просто справился, он дело поставил лучше, чем было.

— Ну справился, — Волнов нехотя кивнул, продолжая листать тетрадку. — И что с того?

— А то, что наше предприятие будет расти, и расти быстро, — я понизил голос до полушёпота. — Нам предстоит много работы в ближайшие месяцы. Получение камней из Трёхречья, работа с тестерами, поиск новых клиентов по всему краю. Ты не сможешьодновременно и этим заниматься, и здесь торчать с утра до ночи, выдавая лодки желающим покататся.

Волнов нахмурился, и седые брови его сошлись над переносицей.

— Это моё, — сказал он упрямо. — Своими руками создал, каждую доску сам прибивал.

— Твое, — согласился я. — Но тебе нужен кто-то, кто будет управлять прокатом изо дня в день, решать мелкие вопросы и принимать клиентов, пока ты занимаешься делами поважнее.

Я выдержал паузу, давая ему время осмыслить сказанное.

— Ты теперь не просто лодочник, Иван Петрович. Ты исполнительный директор компании, которая будет продавать тестеры по всему Озерному краю. Пора привыкать к новому масштабу.

Волнов посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на Федьку, который деловито объяснял что-то долговязому парню.

— Исполнительный директор, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Ишь ты как оно поворачивается.

Он вздохнул, почесал затылок под фуражкой и кивнул.

— Ладно, может, ты и прав. Разберусь тут с записями, посмотрю, что к чему, потолкую с парнями. А ты домой?

— Отдохну, а с утра буду вещи собирать, — ответил я.

— Ну давай, — Волнов протянул руку, и мы обменялись крепким рукопожатием. — Спасибо тебе, Данила. За всё.

— Тебя спасибо, Иван Петрович. Без тебя эта поездка не состоялась бы.

Лодка отошла от причала и заскользила по тёмной воде канала. Позади остались голоса Волнова и Федьки, которые уже склонились над тетрадкой и что-то обсуждали, размахивая руками и тыкая пальцами в строчки.

Впереди был дом Елены Павловны и разговор, о котором не хотелось думать. Потому что ничто так не тяготит человека, как необходимость огорчить того, кто относится к тебе с искренней добротой.

* * *

Лодка ткнулась носом в знакомый причал, и я привязал её к столбику, который за два месяца жизни здесь успел стать таким же привычным, как дверная ручка или скрипучая ступенька на лестнице. В окнах горел свет, из трубы поднимался дымок, и пахло чем-то вкусным, от чего желудок немедленно напомнил о себе урчанием.

Когда я уезжал в Трёхречье две недели назад, всё было просто. Короткая поездка по делам, несколько дней, потом возвращение домой, в эту самую комнату с её скрипучей кроватью и видом на канал. Я не планировал ничего менять и не думал ни о каком переезде.

А потом события понеслись вскачь, как лошади, которым перерезали упряжь. Трёхречье, дуэль, пираты, суды, внезапно вернувшаяся усадьба на берегу Синего озера.

Две недели назад я был просто ныряльщиком, снимающим комнату у доброй хозяйки. Сегодня я возвращался владельцем родового поместья, которое ждало хозяина десятки лет.

И теперь мне нужно было сказать Елене Павловне, что я съезжаю.

Я толкнул дверь и вошёл в знакомый коридор. Из кухни доносилось позвякивание посуды и негромкое пение.

— Елена Павловна? — позвал я.

Пение оборвалось, послышались торопливые шаги, и в дверном проёме появилась хозяйка. На ней было домашнее платье с передником, руки