Дипломатическая академия - Алексей Урусов

— Есть, есть, сдвинулся. Продолжаем! Качаем и сыплем! — прокричал Полуэктин и в тот же момент валун сорвался вниз, по пути цепляя и увлекая вниз камни поменьше и даже большого размера. Склон был крутым, так что камни, бодро покатились, подключая к этому увлекательному процессу всё, что покоилось на склоне.

— Приготовиться к стрельбе! Распределить сектора! — сквозь нарастающий шум лавины прокричал младший сержант. Солдаты похватали автоматы и стали занимать позиции.

Вовремя! Клацая и гремя, как каменная собака, лавина накрыла часть вражеской засады, и те из румын, кто попал под камнепад, выскакивали из укрытий и по ним, мечущимся среди прыгающих камней, отделение Полуэктина открыло огонь.

— «Огневики» и «воздушники», прекратить стрельбу! Зажигайте кусты и траву перед нашими позициями и разгоняйте огонь, — Полуэктин за время командования отделением убедился, что «огневики» у него слабоваты, но поджечь траву поблизости смогут.

Как только огонь стал расползаться и весело затрещал по сухой траве и кустам, уже не нуждаясь в магической поддержке, Полуэктин подал команду: — Отступаем в обратном порядке. Арьергард в готовности отстреливаться! Бегом, марш!

Самые опасные двести метров открытого пространства отделение преодолело на одном дыхании. Стрельбы по ним не было — между нашими солдатами и вражеской засадой поднимался столб пыли, смешивавшийся с дымом от горящих кустов…

Трасса Владимир — Москва.

Переезд из Владимира в Москву прошёл в авральном режиме. Точнее — как ни собирайся, аврала не миновать. Но затягивать было нельзя — приближался «Бал чемпионов», мне на нём нужно быть, да и начало учебного года на за горами. Мой «Москвич» уверенно вырулил на трассу и взял курс на Москву. Можно считать, что эти полторы недели подвели итог под моим прошлым — впереди новый этап в жизни.

Сидя в автомобиле, вспомнил, как переехав из монастырского приюта к Перловым, впервые назвал их жилище своим «домом». И тут же подумалось — ведь и монастырский приют был мне домом, где меня любили. Всё детство я мечтал о доме и семье, но разве сестра Татьяна не была мне за мать? А Анатолий Дмитриевич? Он ведь относился ко мне как к сыну и занимался моим воспитанием все годы, пока я жил в монастыре — хотя мне и казалось тогда, что мои тренировки с оружием и его рассказы про жизнь и исторические события — это всё следствие моих собственных желаний заниматься военным делом. И в этот системе координат разве не была настоятельница-игуменья Юлиана мне за любящую и заботливую бабушку? А отец Игнатий — не только мой духовник и учитель языков, но и мудрый дедушка?

И точно так же — разве не стали для меня равноценными отцом и матерью Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна Перловы? Я помнил, как ласково меня гладила тётя Оксана, и как я сам чуть ли подставлял голову под эти прикосновения…

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

Стартовав утром из Владимира, я уже через пару часов был в московской резиденции князей Анохиных, где дождался, пока приехала машина с Ветром, немного покатался на нём и пообещав быть завтра, направился домой. Накануне моего прибытия квартиру наполнили мебелью, благо, каталоги предлагали любую комплектацию и на любой кошелёк. Потратив два вечера на распаковку оружия и книг, перешёл к одежде — форму нужно подготовить к занятиям; благо братья Кравцовы не подвели и одели меня с головы до ног. А обувь пошил их хороший приятель, за которого они готовы были поручиться.

Занимаясь делами, постоянно поглядывал на часы — сегодня в полдень должны прилететь Артур Гефт и Клаус Раушенберг — им я тоже выдели пригласительные и уговорил их переночевать у меня: иначе, уже завтра они улетят, и получится, что кроме как на балу мы с ними больше не увидимся. А так хотя бы несколько часов пообщаемся.

Когда они ввалились, я удивился тому, что неожиданно очень обрадовался, не только Артуру, но и Клаусу: вроде и знакомы мы с ним не так чтобы; и пересекались только на учениях; да и дружбы особой между нами не было. Но дважды «повоевав» в одном расчёте, мы, что называется, были боевыми товарищами и воспоминание о его лице, которое квадрокоптеры раскрасили яркими пятнами краски, сразу настраивало меня на позитивный лад.

После полудня из Владимира подъехали Матвей Давидов и Василий с Борисом Перловы, и мы засобирались на бал.

Москва. Кремль. Александровский зал.

Великие княжны Вера и Надежда и распорядитель, сопровождающий их по залу, приближаются и распорядитель представляет нас.

— Рады Вас видеть, Екатерина Геннадьевна, Андрей Андреевич, Кирилл Борисович! — великие княжны Романовы приветливо улыбаются.

Мы почти хором отвечаем: — Благодарим, Ваши императорские высочества!

Старшая из принцесс, Вера, обращается ко мне: — Восхищены Вашими воинскими умениями, Андрей Андреевич! Небывалый результат в истории имперского триатлона! Заслуженные награды!

Склоняю голову: — Благодарю, Ваше императорское высочество!

К разговору присоединяется великая княжна Надежда: — Поздравляю Вас с поступлением в Дипломатическую академию! Уверена, вы и там будете лучшим!

Учтиво отвечаю: — Благодарю, Ваше императорское высочество! Постараюсь учиться достойно.

— Екатерина Геннадьевна, семейного Вам благополучия и здоровья детям! — великая княжна Вера широко улыбается Кате.

Сделав небольшой книксен, Екатерина отвечает: — Благодарю Вас, Ваше императорское высочество!

— Про концерн «Феникс» слышали; видели и оценили его продукцию. Желаем вашему предприятию процветания, — уже Надежда обращается к Кириллу.

Он сгибается в полупоклоне: — Для меня крайне значима такая лестная характеристика, я обязательно передам её руководству «Феникса».

После этого началось представление всей моей большой «группы друзей». Часть княжичей Вере и Надежде была знакома лично и с ними они общались теплее и дольше. Проведя с нами минут десять, принцессы перешли к следующим чемпионам.

Пока продолжался обход, мы стояли в кружок с бокалами шампанского и разговаривали. О том, как у кого прошло лето — о чём ещё может рассказывать молодёжь за неделю до конца каникул?

Великие княжны, завершив проходку и поприветствовав всех участников бала, поднимаются на небольшой подиум.

— Господа, товарищи! — провозглашает принцесса Вера. — По