"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

Поначалу ничего не произошло. Я всё так же ступал по траве, приминал растения и ломал ветки. Но стоило только решить, что затея провалилась, и перестать следить за своими движениями, как всё тут же изменилось. Ноги стали выбирать путь, словно сами по себе, ступать на камни и скальные выступы, тело — переносить правильно вес, а руки — подниматься, чтобы сохранить баланс. Сработало! Всё замечательно сработало! Пусть я и не обзавёлся ловкостью циркового акробата, но тем не менее двигался как бывалый путешественник. И, самое главное, для подобного больше движения не требовалось напрягать мой усталый разум. Всё стало получаться автоматически, так же просто, как наощупь включать свет в собственном доме, переключать передачи и жать педали в автомобиле, либо же набирать текст на печатной машинке или клавиатуре компьютера.

— Тут не худшее место, чтобы устроиться на ночлег, — сказал я подоспевшей за мною Кенире.

— К тому же здесь есть вода! — радостно улыбнулась она. — И ты сможешь, наконец, помыться. Вонь ужасна. Я думаю, мы отпугнули всю живность на десятки миль в округе. Если это, конечно, не птицы. Тех ты просто убил.

— Птицы? — удивился я. — А, ну да!

— Такое впечатление, что ты испытываешь какую-то личную неприязнь ко всему пернатому. Ты… Ну, то есть твоё тело сбивало из пращи каждую встречную птичку, осматривало её перья, особенно крылья, а потом просто-напросто оставляло тушу.

— То есть я оставил для возможной погони множество подсказок, — поморщился я.

— Нет, только запах, — рассмеялась Кенира, подняв руку и демонстрируя на предплечье кожаный наруч. — Но запах очень сильный.

— Ты… Ты засунула птиц в контейнер? — ужаснулся я. — Кенира, это ведь очень опасно! Без ограничивающего контура ты не только оставляла слишком уж характерные ямы, но и могла себя…

Кенира весело рассмеялась, совершенно проигнорировав моё беспокойство.

— Нет, не могла! И никаких следов я не оставила! Я просто подкидывала каждую тушку в воздух, и пока она не упала, прятала в артефакт. В артефакт, Ули, слышишь? В артефакт! Я использовала магию! Словно нормальный человек!

Я собирался нахмуриться и, пользуясь своим преимуществом старого пердуна, отчитать её за неосторожное использование магии. Но язык пришлось прикусить. Потому что, во-первых, её способ оказался вполне изобретательным и рабочим, сводящим нежелательные последствия использования артефакта к минимуму, а во-вторых, не стоило портить ребёнку настроение.

— Молодец! — похвалил её я, но не удержался от положенных по возрасту назиданий: — Но не расслабляйся, опасность осталась всё равно осталась, соблюдай не только максимальную осторожность, но и продолжай оттачивать контроль над магией!

— Разумеется, — солнечно улыбнулась она. — Вот только если ты не помоешься, тогда я скорее упаду в обморок, чем засну, а тогда никаких тренировок не получится!

— Не то, чтобы мне самому хотелось вонять! — скривился я.

Кенира посерьёзнела. В её взгляде появилось сочувствие и какое-то чувство вины.

— Ты прав, извини! — сказала она. — Что бы ни делал этот эликсир, но это работает. Ты не только шёл без остановки, словно заряженный под завязку омнимобиль, но и потел очень мерзким густым потом. Пару раз едва не упал в обморок, я думала, что придётся снова делиться магией, но ты… Ты же сказал делать это только в крайнем случае. Поэтому, когда ты начинал идти снова…

— Ты поступила совершенно правильно, — успокоил я её. — Твоя магия прервала бы действие эликсира. Твоя помощь понадобится, но позже. Не чувствовал себя так скверно с… да, наверное, никогда.

Мы нашли подходящее для ночёвки место неподалёку от ручья и распаковали вещи. К счастью, самое нужное мы с Кенирой несли сами, так что не пришлось прибегать к пока что ненадёжному и даже откровенно опасному способу извлечения из контейнера. Оказаться задавленным насмерть тушей Рахара, убитым кусками случайно срезанных камней или же телами куриц-переростков было бы не только предельно глупо, но и очень смешно. Я помог Кенире поставить палатку и раскатать тонкие, но чрезвычайно тёплые спальные мешки.

Новые волны обжигающего огня всё сильнее накатывали на тело, поэтому я принялся сначала приседать, а потом, когда мускулы ног просто отказались подчиняться — отталкиваться от земли и сгибать туловище в поясе (назвать это «отжиманиями» и «скручиваниями» не поворачивался язык). Кенира сочувственно смотрела на мои конвульсии и несколько раз бросала вопросительный взгляд, спрашивая разрешения помочь и прекратить эти мучения. Но я упрямо отказался от её помощи. Когда напряжение немного отпустило и я, опираясь на её руку, сумел встать, мы направились вниз по течению ручья, туда, где из-за перекрытого камнями русла обнаружилась небольшая запруда.

Одним из органов, который просто выл, требуя внимания, был кишечник. Я спустился чуть ниже прудика, спустил штаны и, сгорая со стыда от того, что Кенира меня видит, принялся за своё грязное дело. Словно для того, чтобы усугубить позор, раздался отвратительный громкий звук, и субстанция, которую теперь даже невозможно было бы просто назвать «дерьмом», хлынула вниз по ручью неукротимым потоком. Кто бы ни создавал этот эликсир, он использовал все возможные способы для избавления организма от отходов. Вот только то, что казалось приемлемым для животного, мне-человеку казалось воплощением позора.

Увы, даже в таком случае мы не могли себе позволить такой роскоши, как уединение. Каждый из нас был просто обязан не выпускать другого из виду, искать возможную опасность и быть готовым от неё защитить. Поэтому, закончив и воспользовавшись широким листом растения, чьи заросли усеивали берег, я натянул штаны и направился назад к Кенире. Моё лицо пылало так сильно, что нам, похоже, теперь не требовались артефакты или костёр, чтобы кипятить воду или разогревать еду.

Кенира одарила меня сочувственным взглядом, от этого стало ещё хуже.

— Наверное, тебе стоит помыться первой, — сказал я, пытаясь говорить нормальным голосом. — Даже если после моего представления сюда не сбежится всё зверьё…

— Мне кажется, после такого оно, скорее, разбежалось! — попыталась пошутить моя спутница. — На многие мили вокруг!

Я ощутил прилив искренней благодарности. Даже такая натянутая насмешка была лучше искренней жалости.

— После моего купания эта лужа станет непригодной ни для чего, кроме как для казней вероотступников, — улыбнулся я. — Поэтому давай, время не ждёт.

Кенира улыбнулась, нисколько не стесняясь стянула с себя одежду, окончательно превратившуюся в лохмотья, и зашла в холодную воду. Прудик оказался неожиданно глубоким, вода поднималась ей до средины бедра.