Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

почти не обратила на это внимания, отметив только размеры помещения. Судя по плану, помещений здесь хватало, чего по внешнему виду дома, пусть и кажущегося достаточно просторным, никак не скажешь — очевидно, Баскаков был знаком с пятым измерением. Вскользь подумав об этом, она слегка улыбнулась — впервые с того момента, как покинула машину Султана.

В холле наверняка тоже были установлены камеры — и не одна, но теперь Вита не стала их искать — это было уже неважно. Она попала внутрь. Ей не нужно было доставать план дома, чтобы свериться — план был выучен наизусть.

В холл выходили четыре двери, одна из которых вела в «приемную», а другая — на «семейную» половину дома. Ни одна из них Вите не подходила. Она развернулась и пробежала коротким коридором, выведшим ее к закручивающейся спиралью лестнице с низкими, удобными ступенями.

Звуки с улицы сюда не долетали, и в огромном доме стояла тишина, нарушаемая только отдаленным тиканьем часов и едва слышным, комариным жужжанием ламп. И в этой тишине нечто темное и лохматое, неторопливо спускающееся по ступеням навстречу Вите, вызвало у нее всплеск такого дикого ужаса, что она едва успела зажать рот ладонью, поймав уже вырвавшийся испуганный крик, так что получилось только невнятное мычание. Со страху ей показалось, что это еще один ротвейлер. Но существо, величественно шествовавшее навстречу, было всего лишь котом — огромным, угольно-черным пушистым котом с приплюснутой мордой и ярко-зелеными, почти фосфоресцирующими глазами. Здоровенный перс выглядел себе на уме и невольно наводил на мысли о булгаковском Бегемоте.

Теперь главная линия этого опуса ясна мне насквозь.

Вита облегченно выдохнула, ухватившись свободной рукой за перила. Андрей как-то упоминал о баскаковском коте — единственном существе, имевшем право беспрепятственно бродить по всему дому. Она даже припомнила его имя — Черчилль.

Кот остановился, пристально глядя на незваную гостью немигающими глазами, потом чуть выгнул спину и зашипел, показав острые зубы и ярко-розовый язычок. Его длинная шерсть встопорщилась, отчего Черчилль стал казаться в два раза больше.

— Кис-кис-кис, — машинально прошептала Вита, осторожно поднимаясь вверх. Кто его знает, какой у котяры характер — такой если вцепится, так отбиться будет очень непросто. — Черчилль!

На морде кота появилось сонное удивление, и зеленые глаза мягко мигнули, как две фары. Он резко развернулся и с удивительными для таких габаритов проворством и бесшумностью помчался вверх по ступенькам. Вита, набрав воздуха, точно ныряльщик, сделала то же самое. Она старалась бежать как можно тише, но ей казалось, что ее ноги топочут на весь дом, и этот топот эхом раскатывается по просторным комнатам.

На втором этаже тусклый свет горел только в небольшом коридоре, по которому медленно удалялся охранник, скорее всего направляясь к окнам. Вита похолодела. Конечно, следовало предвидеть, что отнюдь не все простодушно кинутся глазеть на голых девок. Она припомнила план дома. Сканер для Наташи расстарался вовсю, обозначив все в подробностях — даже собственные покои, располагавшиеся именно на этом этаже. Наверняка там можно было найти немало интересного, но она пришла сюда не за этим. Вита, затаив дыхание, миновала пролет незамеченная. Но когда она уже преодолевала ступеньки, ведшие на третий этаж, внизу, в холле, хлопнула дверь и послышались сразу несколько голосов — радостно-возбужденных, обсуждающих происшествие. И только один, густой и тяжелый, сразу же перекрывший их, прозвучал совсем с другой интонацией.

— Откуда тут грязь? Кто-то выходил раньше?

Несколько голосов ответили отрицательно.

— Обыскать дом! Вадик, Серега — обшарьте двор, стену осмотрите! Так и знал, что неспроста эти девки!.. Мать вашу!!! Уроды!

Снова хлопнула дверь, и снизу послышалась беготня, свидетельствовавшая о немедленно начавшейся бурной деятельности. Кто-то начал быстро подниматься по лестнице, на площадку второго этажа плеснулся яркий свет.

Вита запаниковала и на мгновение чуть было не принялась, дергаясь в разные стороны, бестолково крутиться на месте, словно кошка, которой на хвост прицепили консервную банку. Потом помчалась наверх, спотыкаясь в спешке. Пульверизатор все так же был накрепко зажат в ее пальцах.

— Вижу, наверху! — заорал кто-то снизу, и она припустила изо всех сил, уже не таясь.

В проеме коридора третьего этажа она налетела на охранника, еще не осведомленного, но высунувшегося поглядеть, что происходит. Оба отпрянули назад, словно ошпаренные, потом мужчина, удивленно-насмешливо приподняв брови, шагнул к ней, протянув левую руку, а правой доставая пистолет.

Руки Виты пришли в движение раньше, чем она успела сообразить, что делает, — вступила в действие животная защитная реакция. Эффективность приема уже была отработана на ротвейлерах, и тело, в отличие от головы, задумываться не стало. Одна ладонь скользнула к лицу, прикрывая, зажатый в другой руке флакон мгновенно взлетел вверх, и пальцы судорожно задергали рычажок, выпуская в лицо не успевшего среагировать охранника щедрую порцию нашатыря. Охранник издал удивительную смесь рева и визга и, прижав к обожженным глазам кулаки с пистолетом в одном из них, пошатываясь, словно пьяный, побрел мимо Виты к лестнице, громко причитая:

— Глаза… сука ты… мои глаза… глаза-а-а…

Тут же забыв о нем, Вита проскочила в полукруглый холл с целой гирляндой спирально свисающих с потолка светильников и, чуть не поскользнувшись на гладком паркете, затравленно огляделась. На этом этаже было всего две изолированные комнаты и что-то вроде гостиной, по протяженности занимавшие все крыло, не считая ванной и туалетной комнаток, а из противоположного коридора можно было попасть на «семейную» половину дома — такие выходы существовали на каждом этаже, но они были почти всегда заперты. Тяжелая двустворчатая дверь с массивными литыми ручками явно вела в знаменитый «кабинет». Ей нужна была следующая, обозначенная на плане Сканера квадратиком с огромной буквой «Л» и тремя восклицательными знаками, — одностворчатая, но такая же тяжелая, надежно охранявшая баскаковскую тайну. Как раз та, возле которой, протянув руку с ключом, стояла женщина средних лет в лиловом байковом костюме и мягких тапочках, и, округлив глаза, смотрела на Виту. Ее рот раскрылся буквой «О», с пальцев протянутой к двери руки еще стекали капли воды, медленно, словно во сне, шлепаясь на паркет. Позади нее, возле ряда из трех стульев, сидел Черчилль и безмятежно умывался, посверкивая прищуренными глазами поверх толстой лапы.

Вита уронила флакон с нашатырем, и он, привязанный к поясу, легко хлопнул ее по бедру. Позади раздался новый крик, потом грохот и ругань — очевидно, ослепший охранник скатился вниз по ступенькам, и при этом досталось и кому-то из своих.

Женщина завизжала и кинулась было наискосок через гостиную, очевидно рассчитывая спастись в ванной, но Вита в несколько прыжков догнала ее, на ходу