"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

Дарк вскочил и в несколько широких шагов добрался до кресла Марики. Она вжалась в спинку при его приближении. Нависнув над девушкой, Дарк схватил ее за плечи и встряхнул.

– Зачем ты приехала на острова? – прорычал, забыв о приличиях.

Она облизнула губы и слегка подалась к нему. Словно хотела, чтобы он заглянул в вырез платья. Неожиданная реакция на вспышку чужого гнева. Дарк озадаченно нахмурился. Пусть он никогда не увидит Небесного отца, если девчонка не пытается его соблазнить. В этом ее план? Может, зря он психанул? Нет в настое яда, он в ней. В ее теле, в губах. Стоило подумать о них, как кровь от головы прилила к паху. Очень не вовремя, надо сказать.

Марика потянулась к нему. Этот поцелуй мог убить. Дарк видел запекшуюся кровь на губах девушки. Она была во всеоружии, а он медлил. По-прежнему сжимая ее плечи, наклонился к Марике. Аромат лаванды от ее волос кружил голову. Стена контроля, которой он годами отгораживался от противоположного пола, дала трещину. Да что с ним такое?

Их губы едва соприкоснулись. Он даже не распробовал вкус. Когда в сознании фейерверком вспыхнуло предупреждение – опомнись, тебя хотят убить! Поцелуешь ее, и ты пропал. Спохватившись, Дарк отстранился. Отпустив Марику, поспешно отошел, боясь не совладать с собой.

Каких-то два-три шага назад, а сразу дышать стало легче. Вдали от Марики вернулось самообладание, а заодно с ним ясность мыслей. Что бы не вызвало мимолетное помутнение, Дарк был полон решимости не допустить его вновь.

– Я тебе не нравлюсь? – обиделась девушка. – Ты не хочешь меня?

Дарку стоило усилий сдержаться и не нагрубить. Беззащитность, с которой она говорила, могла ввести в заблуждение кого угодно, но не его. Он видел ее насквозь – расчетливую опасную тварь. Она затеяла соревнование, но и он не первый год на поле боя. Ему лишь требуется небольшая отсрочка, чтобы подготовиться, а уж потом они сыграют.

– Как не желать такую прекрасную девушку? Но прямо сейчас меня ждут в жандармерии, – солгал Дарк. – Я должен отчитаться об отплытии Инги.

Вероятно, он поступил глупо, отказав ей. Можно было изловчиться и выпить противоядие. Но Дарку категорически не нравилась собственная реакция на близость Марики. То, как быстро она лишила его благоразумия, сбивало с толку. Необходимо все обдумать, желательно наедине и сделать выводы, чтобы в следующий раз не попасться.

Дарк ретировался. Побыть вдали от Марики – вот что ему нужно. Он еще не дошел до гостиницы, а в голове уже созрел план. Он выведет девушку на чистую воду, и ради этого переспит с ней, раз уж она сама так хочет. Дарк не строил иллюзий – план подставить Ингу провалился, и Марика решила его отравить. Но он хитрее, он примет противоядие. Пару лет жизни ничто по сравнению с шансом поймать дишканди. После секса он будет точно знать, кто она. Ведь противоядие хоть и защищает от яда, но не нейтрализует до конца побочные действия. Если на утро Дарк их ощутит, Марика попалась. Вот она удивится, когда он живой и невредимый, придет ее арестовать.

Глава 21

Эль не любила бывать в серале, но выбирая между участием в допросах с императором и Гаем и женским обществом гарема, она предпочла второе. В тяжелое для семьи время особенно не хотелось оставаться одной. А компания жен, наложниц и детей императора была единственной доступной.

Мужчин на территорию сераля не пускали. Невольника в том числе. Поэтому Эль не заходила во внутренние покои, чтобы он видел ее со своего места по ту сторону ворот. Чем бы она ни занималась – говорила с сестрами, играла с детьми, грелась на солнце – всегда чувствовала на себе его взгляд. Зная, что невольник следит, она ровнее держала спину, контролировала плавность движений и поворот головы, стараясь выгоднее смотреть со стороны. Желание понравиться Рейну не поддавалось объяснению. Оно произрастало из глубин, в которые Эль прежде не заглядывала.

Нынче она сидела под тенью дерева в саду. Неподалеку в фонтане играли младшие братья и сестры. Дети резвились и визжали, брызги каплями оседали на коже. Стоял жаркий полдень. Солнце слепило глаза через листву, то бросая зайчики на лицо, то уходя в тень. Эль наблюдала за его игрой, чувствуя себя в безопасности. Сераль императора – сердце дворца. Его окружали высокие стены и охраняли десятки жандармов.

Эль откинулась на лежак, устремив взгляд в небо, и первой увидела летящий через стену предмет. Прочертив дугу в небе, он спикировал к загорающим наложницам. Едва предмет похожий на бутыль встретился с землей, раздался грохот. Следом полыхнуло. Огненное зарево цвета заката столбом поднялось в воздух. Запахло горелым мясом, и Эль окатило жаром от взрывной волны. Лежак перевернулся, опрокинув ее и накрыв с головой.

По барабанным перепонкам ударил визг и гул огня. В дыму по территории метались женщины. Большинство не имело цели. Обожженные и испуганные они напоминали ланей, ломящихся через лес. У некоторых материнский инстинкт победил страх, и они спасали детей. Эль выбралась из-под лежака, присоединиться к ним, но во двор упал второй снаряд, и ее отбросило назад.

Ударившись копчиком о землю и ребрами о край лежака, Эль растянулась на спине, глядя в небо. В ушах стоял звон, заглушая прочие звуки. Солнце все так же играло с листвой. Лазурное небо было чисто. Мир не развалился, не перестал существовать. Он останется прежним, даже если ее не будет.

Ажурные створки ворот в сераль распахнулись, впуская жандармов. Они выводили женщин и детей. В общей суматохе никто не заметил Эль. Лишь одному человеку ее судьба была небезразлична.

– Вставай! – окрик прорвался через вату, заложившую уши.

Загораживая солнце, над ней склонился Рейн. Он протягивал руку, предлагая помощь. Самостоятельно Эль не могла подняться на трясущиеся ноги. Но коснуться его ладони было страшнее, чем сгореть заживо, когда очередной снаряд разорвется поблизости.

– Ну же! – он тряхнул рукой.

Невольник не торопился нарушать запрет и дотрагиваться первым. Боялся? Эль заглянула ему в глаза. Нет, дело не в страхе. Он позволял ей принять решение. Даст руку – они спасутся, а нет – погибнут вместе. Бросать Эль в его планы не входило.

И она осмелилась. Вдохнула глубоко и сильно, как перед погружением в воду, а затем вложила ладонь в руку невольника. Прикосновение обожгло не хуже огня, бушевавшего кругом. Такое непривычное,