Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

— Алло? — снова хрипло ответил Гриша.

— Гриша! — Крикнул Грачёв в трубку, не давая собеседнику вставить слово. — Планы меняются! Слушай внимательно!

— Слушаю, Михаил Валерьянович, — спокойно отозвался Гриша.

— Завтра заедете за мной в двенадцатом часу! — приказал Грачёв. — А после вместе поедем к этому пустырю. Как раз и дорогу покажу.

— Понял, — без лишних вопросов ответил Гриша.

— И это, — поразмыслив, добавил Михаил Валерьянович: — Всех бери. Устроим там засаду. Я сам посмотрю, что там к чему. Понял? Никаких действий без моего сигнала. Я хочу видеть всё своими глазами.

— Понял, — снова флегматично отозвался Гриша.

— Вот и молодец, — Грачёв с облегчением выдохнул. — До завтра.

Он положил трубку на место, на этот раз очень осторожно, глядя на свои окровавленные костяшки. Боль снова напомнила о себе.

Он подошёл к дивану у стены и тяжело опустился на него. Вытащил из кармана платок и попытался обернуть им раненую руку. Получилось криво, но хоть так.

Напряжённость понемногу отступала, оставляя после себя пустоту и тяжёлую усталость. Но решение было принято. Окончательное. Он больше не доверял никому. Ни Орлову, ни Грише, ни судьбе. Он сам должен был убедиться. Сам проконтролировать каждый шаг. Сам должен решить судьбу этих двух наглецов и этих проклятых записей.

Ошибки были недопустимы. Он не мог себе их позволить. Никакие.

— Да… Если хочешь сделать хорошо… Сделай сам… — пробормотал он себе под нос, глядя на забинтованную платком руку.

Глава 11

Пронизывающий мартовский ветер пробирал до костей. Я поёжился, поднял воротник куртки и осмотрелся. Вокруг раскинулся типичный пустырь рядом со стройкой: острые гребни битого кирпича и шлака, сваленные в беспорядке, заросли высокой, пожухлой за зиму травы, колючие, голые кусты терновника, лишь кое-где на ветках набухали первые липкие почки.

Вдалеке маячил остов недостроя: серые коробки будущих домов с черными провалами окон, подъемный кран, замерший на фоне серого неба. Стройплощадка была сегодня пуста. Я специально выбрал воскресенье — выходной день.

Я нашел взглядом поваленное, подгнившее бревно притоптанное вокруг, и присел. Время тянулось медленно. Я снова и снова прокручивал в голове детали плана.

Мы с Орловым договорились подъехать по отдельности. Решение было принято на тот случай, если Грачёв здесь припрятал своих наблюдателей. До поры до времени он не должен ничего заподозрить, всё должно выглядеть естественно и правдоподобно.

Хотя с Орловым была заковырка. Вырваться из госпиталя — непростая задача, но он заверил, что справится. Ну что ж, значит, справится.

Вскоре тишину пустыря нарушил звук подъезжающей машины. Я вынырнул из своих размышлений и обернулся.

Машина, пыля, подкатила к краю пустыря. Дверь открылась, и первыми из салона высунулись костыли. Потом появилась нога в гипсе, осторожно опустившаяся на грунт. И наконец, показался сам лейтенант Орлов. Он что-то сказал водителю, махнул рукой, и машина, развернувшись, укатила обратно в сторону города.

Орлов, опираясь на костыль, начал медленно ковылять в мою сторону по пыльной земле. Я встал с бревна, отряхнул штаны от древесной трухи и улыбнулся ему. Молодец, все-таки улизнул.

— Привет, Сергей, — поздоровался он, подходя. Орлов был бледен, а под глазами залегли круги, но во взгляде я не заметил ни паники, ни страха. — Не опоздал?

— Как раз вовремя, — ответил я, кивая. — Как себя чувствуете?

— Нормально, — ответил он и нервно огляделся, сканируя взглядом окрестности.

Я так и не понял, то ли он продолжает играть роль нервничающего предателя, то ли волнение было настоящим. Наверное, и то, и другое. Впрочем, сейчас это было не так важно.

— Ну, что, начнем? — Спросил Орлов после того, как осмотрелся.

Мы ещё вчера отрепетированный диалог. Наши голоса в тишине пустыря разносились далеко, подхватываемые гуляющим ветром.

Орлов изображая подавленность и страх, сказал что боится мести. Но готов передать мне важную информацию, потому что больше податься некуда. Я играл роль принципиального мстителя. И без устали принялся заверять его, что переживать ему совершенно не о чём.

— Вот, — сказал Орлов, делая вид, что достает что-то из внутреннего кармана куртки. На самом деле в потрепаном коричневом конверте лежал сложенный вчетверо пустой лист бумаги. — Держи. Все, как и договаривались. Записная книжка. Здесь все его махинации. Суммы, даты, фамилии. Хватит, чтобы упрятать его за решётку надолго.

Я сделал серьезное лицо, взял конверт и сунул его в свой карман.

— Спасибо, Петр Игоревич. Вы сделали правильный выбор. Тот, кто устроил аварию, кто угрожал вашей семье… — я слегка повысил голос, — … он очень скоро пожалеет. Очень. И получит по заслугам. Справедливость восторжествует.

Орлов кивнул, очень искусно изображая на лице смесь надежды и тревоги. Он открыл рот, чтобы сказать очередную заготовленную фразу, но в этот момент тишину пустыря разорвал натужный рев моторов и визг тормозов.

Я вскинул голову и нахмурился. С дороги, поднимая тучи пыли, на пустырь въезжали две машины: черная «Волга» и видавший виды зелёный «Козлик». Они резко затормозили, рассекая колесами сухую землю.

Двери распахнулись, и наружу высыпало человек семь. Крепкие, плотно сбитые парни в телогрейках и кепках, с угрюмыми, недобрыми лицами. Они молча, без суеты, начали расходиться, образуя полукруг и отрезая нам путь к отступлению.

— Эй! — Орлов резко повернулся к ним, опираясь на костыль, его голос дрогнул от гнева. — Вы кто такие? Чего надо⁈

Я молча наблюдал за этой картиной. Началось.

Как я и думал, Грачёв не стал играть честно. Было ожидаемо, что он не осмелится приехать в одиночку. Я изначально предполагал, что он позовёт с собой группу поддержки. Поэтому подстраховался. Но я не думал, что Грачёв соберёт такую толпу на нас двоих. Лестно.

Тем временем мужики окружили нас и замерли, переглядываясь и ухмыляясь. Я обратил внимание на их взгляды. Некоторые были скучающими, как у рабочих, которые выполнят неприятную, но необходимую задачу. А у некоторых во взглядах горел азарт и нетерпение, как у гончих, учуявших дичь.

Последним из «Волги» выбрался грузный мужчина в светло-синем костюме. Он выпрямился, поправил на голове шляпу с узкими полями и окинул нас с Орловым тяжелым взглядом.

Михаил Валерьянович Грачев собственной персоной. Никем иным этот мужчина не мог быть.

Я с любопытством разглядывал его. Лицо крупное, мясистое, с обвисшими щеками и вторым подбородком. Дыхание тяжёлое, с одышкой. Но несмотря на грузность, в нем чувствовалась сила и властность. Он шел с