Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

ну держись! — непроизвольно поправивив собственное, недавно обретенное шикарное наполнение декольте, не особо, к слову, удивившее своим внезапным появлением и не такое уже видавших колдунов вокруг, выдала себе под нос сжимающая теперь кулачки Рогова.

Хотя и Котова и Сомова, да даже Прекрасова, не смотря на свою должность, были солидарны с подругой, определенно осуждавшей то, что натворил их возлюбленный, когда уничтожил прямо-таки землю обетованную, не иначе, и обрек, заодно, тамошнее население на всё впоследствии с ним произошедшее.

****

Почти тогда же, Святославль.

— Сонечка! Сонечка, вы видели последние новости, дорогая? — в крайне взволнованном состоянии влетел в кабинет бухгалтерши лысоватый «колобок» с пронзительными черными глазами, а вынув платок из кармана клетчатого костюма-тройки, очень достойно построенного у явно дорогого мастера, промакнул «высокий» лоб, прежде чем продолжить. Правда, увидев смартфон в руках невозмутимой хозяйки кабинета, скривился и тут же комично замахал. — Да я не про этот богомерзкий ПикПок, помойку Телеграф или блевотный Инстаграф. Я имею ввиду программу новостей(с придыханием) на Единственном. Так вот, Нижний освобожден! Наши показали, что ни пяди, вы понимаете, ни пяди врагу! Так и только так будет с инопланетными захватчиками! Наконец-то прорыв, Сонечка. Ведь сколько можно отступать, заваливая сеть тоннами фейков о высосанных из пальца якобы победах? Врать нам, что, мол, агрессор вот-вот надорвется, доедая уже последнюю... Что там они едят-то? Не важно. Уже в печёнках, короче, эта их ложь, когда как всё не просто плохо, а чуть ли не на грани. Но не подвели родненькие, показали им Кузькину мать. Рейтинг премьера бьет все рекорды, и тот вовсю обещает повторить! Да что там(махнув рукой). Партии объединяются, в том числе и с оппозицией! Небывалое ведь событие. Вот-вот(взгляд на часы) начнется внеочередное заседание Верховного Совета. Поговаривают о внесении изменений в Конституцию про новый курс, никто не знает куда, но всем плевать — страна ликует. Небывалый подъем в патриотических кругах. На завтра назначено шествие сразу нескольких объединений, причем одни обещают не бить других. А волонтеры заверяют, что и тех, и других кормить-поить бесплатно будут, при этом не прося снова скинуться, а за счет ранее наво... накопленного. И им всем, вообразите только(почесав затылок), официально разрешили проведение акций(пожав плечами). Да что там! Вицепремьер, вон(шепотом), даже намекнул, что найдет денег, так что держаться уже не надо. Генпрокурор(закатив глаза) вышел из спячки и подписал-таки всё, что должен был подписать. Олигархи(ослабляя галстук) — бегут на Запад, а те их — назад возвращают(округлив глаза). Силовики(бодро) — рапортуют об успехах. Иностранные коллеги(презрительно) — спешат в гости, для обмена опытом. Духовенство(с серьезным лицом) — благословляет, а конфессии как никогда единодушны. Скауты(расправив плечи) — клянутся быть достойными. Молодёжка правящей партии(схватившись за живот) — требует переименования своей организации в честь героя. Ну, или хотя бы уже улицу какую-то, накрайняк и сквер сойдет. Аляска(покачнувшись) — назад проси... Ох!

— Успокойтесь, Вениамин Абрамович, у вас же сердце! — потребовала, прежде чем налить воды чтоб запил таблетку, отложившая-таки смартфон мама того мальчика, которому, ох, как хотела сейчас надрать уши за все те геройства, видео с которыми только что просмотрела и, понятное дело, не смогла не узнать на них так безрассудно рискующего сына.

А чуть ранее, ещё не старая, весьма видная и достаточно привлекательная женщина в бежевом деловом костюме — получила по электронке очередное гневное письмо от своего чада, где тот снова многословно, весьма капризно или даже истерично требовал своего наследства, которого так подло был лишен ненавистной старухой. А если расшифровать и перевести на нормальный, то сухо информировал, что у него всё в порядке, что жив, здоров, сыт, любим, но очень скучает и в который уже раз настаивает на извлечении и эвакуации в безопасное место любимой мамы. Если не желает в Воднинск, то хоть куда — одно только её слово. Однако не менее любящая мать, пусть и страшно скучала, но ни в какую не желала подвергать ребенка лишней опасности, даже видя, что он уже вроде как в состоянии без опасений свободно покидать княжество, где был вынужден укрыться от навязчивых спецлужб. На что, к слову, Слава отдельно указал в последней «шифрограмме», ибо взволнованная женщина могла понапридумывать всякого, увидев его в последних новостях.

Например, что «гэбня» шантажом или ещё как-то вынудила кровиночку так рисковать в том сумасшествии, которым сейчас пестрят все медиа, а мир после такого разделился на два лагеря.

Тех, кто убийство княгини и ликвидацию волшебного княжества вместе со всеми его чудесами даром — считает ужасным преступлением против прогресса всего прогрессивного человечества. Тем, что по своей глупости, граничит с беспросветной тупостью уже всех доставших зажравшихся правителей, не способных своими заплывшими глазками видеть дальше собственных разжиревших щек. А потому эти глупцы или скорее престарелые безумцы, нет, выжившие из ума маньяки — вбивают своей дряблой и по локоть в крови рукой клин между человечеством и теми, кто революционно подстегивает неспешные эволюционные процессы.

Ну и на тех, кто ни в какую не верит гладко стелящим и определенно чего-то выгадывающим коварным пришельцам, которые в итоге по-любому обрекут на нечто жуткое толпы глупых единоличников, не способных заглянуть дальше подсунутого им корыта, в которое с упоением погрузили свои потребительские рыла и наслаждаются щедро наваленными им туда невиданными яствами, отныне уверенно полнея к, например, рождественскому столу. Но откармливаемых, возможно даже осознающих происходящее, всё это не особо-то и волнует, пока они не с краю, а ближе к серединке стада. Да и до этого самого «стола», который и вовсе может случиться не при жизни, они, как говорится, в полном шоколаде, а уже потом... А потом можно уже будет и поглядеть: чё да как, пока окровавленным копытцем пихать под нож кого-то вместо себя, отсрочивая тем самым неизбежное для своей яркой индивидуальности и бесценной, как иначе-то, личности.

Разумеется, этими двумя самыми массовыми группами, назовем их оптимистов и пессимистов, всё не ограничивается. Ибо помимо тех, кто, сидя на седалище ровно, просто ругает противоположную сторону, будучи уверен, что он-то уж точно на правильной, есть ещё и всех мастей активисты. Которые, если продолжить столь циничные и прямо-таки сочащиеся желчью автора аналогии, ловко забираются на розовые спинки «соратников» и громко, аж заслушаешься, хрюкают оттуда, не важно даже что и в чьих интересах, но за лучшие куски, которых в итоге, элементарно по закону больших чисел, всегда много, даже если просто смести лишь крошки.

Помимо «изъявителей народной воли», есть и те, кто обычно