Гадина - Квинтус Номен

— Понял, не истерии. И когда тебе такой самолет нужен будет?

— Еще вчера был нужен, но на это Рождество я и обычным самолетом обойдусь. Арендованным, мы только по Европе чес устроим, а пару часов можно и в кресле поспать, если всего пару раз такие приключения детям достанутся. Но уже к марту самолет должен быть готов!

— За деньги, причем за валюту… знаешь, сколько Ил стоит?

— Заметьте, это не я предложила. Договорились, мне с десятого декабря вы даете Ил-18 на месяц, я привезу деньги за Ил-62…

— Ну ты и… Знаешь, кто ты после этого?

— Конечно знаю, я — Гадина. И десятого в обед я вылетаю с детишками в Лондон… только я и детишки.

Не знаю, как там бабуля договаривалась, но одиннадцатого декабря у нас было два выступления в Лондоне. Одно — короткое, на полчаса примерно — в телевизионной студии, а второе — в Альберт-холле. И за каждое я должна была получить по двадцать пять тысяч фунтов, правда, телевизионщики получали право наше выступление трижды показать в эфире, а все права на телетрансляцию концерта в Альберт-холле оставались за бабулей. Мы в Лондон прилетели уже поздно вечером (я с собой взяла всего семь десятков школьников, причем из своей школы только двадцать человек, а остальных выгребла из хоровой студии: нужно же как-то «Дворец музыки» окупить). И без пятнадцати одиннадцать (это по Лондонскому времени) мы уже все свое барахло в студии расставили. Сначала тетка-ведущая (англичанка, понятное дело) очень переживала по поводу того, как она с детишками общаться будет, но Петька (которого я взяла «в последний раз на меня поработать») ее успокоил:

— Вы не волнуйтесь, мы все прекрасно английский понимаем И говорим неплохо — а так как он это произнес на чистом «оксфордском» диалекте, она успокоилась. С Петькой совсем смешно получилось: когда я ему сказала, где ему предстоит выступать, он аж взвился:

— Так же все на английском говорят, как я с ними разговаривать-то буду?

— Так и будешь, на английском. Ты же уже песни-то по-английски пел? Какие проблемы?

— Так то песни…

— А это будут просто слова. Ты же английский знаешь, просто не догадываешься об этом. Ну-ка, скажи: май нейм из Пит. А теперь: пен из он зе тейбл. Последнее: Ландан из э кэпитал оф Грейт Бритн… — тут я перешла на английский, — вот видишь, у тебя все получается, даже акцента ни малейшего не заметно. И чего тогда опасаешься?

— Ничего я не опасаюсь, я просто знаю, что по-английски говорить не умею и за неделю его точно не выучу — ответил он мне тоже на чистом английском, затем задумался: — Елена Александровна, а как вы это сделали?

— Я сделала? Это ты сделал, просто случая самому в этом убедиться у тебя раньше не было. Так что спор прекращаем, летишь и не вякаешь. А если все же трудности возникнут, то я рядом буду, помогу…

Трудностей не возникло, хотя передача пошла явно не по плану. То есть не по британскому плану: сначала Петька спел в дуэте с девочкой-десятиклассницей «поздравление от советских людей жителям Вликобритании», причем девочка при этом играла на колесной лире, а еще мы использовали кучу других инструментов, включая оркестровые трубные колокола. И исполнили дети песню «The Yule Fiddler», которую более чем полувеком позже спела Патти Гарди. Но она-то слишком молода была, чтобы в этом мире родиться, так что песню я сперла без зазрения совести. А потом девочки предложили ведущей программы «сыграть в игру»: из одного мешка с бумажками вытащить название инструмента, а из другого — имя девочки, которая на нем сыграет. И когда это было проделано, они спокойно и очень качественно исполни «минусовку» от «Gimme, Gimme, Gimme». И все было нормально — до тех пор, пока несколько ошарашенная ведущая не спросила, почему гитаристка открывала рот, но вслух не пела.

— Гадина говорит, что это песня старух почти, лет, может тридцати, и нам ее так петь не разрешает. Но пока вы снова будете выбирать инструменты и исполнителей, мы подготовимся и споем уже со словами.

И за время жеребьевки они новую гитаристку под «тридцатилетнюю старуху» и загримировали — а потом песню спели…

Я сидела в уголке и с удовольствием наблюдала, как ведущая то краснеет, то бледнеет — но, судя по всему нужный эффект был достигнут. И до конца передачи девочки рассказывали, как вообще они изучают музыку, что играть предпочитают, в заключение еще исполнили «Happy New Year» и все довольные друг другом разбежались.

Но тут и бежать было недалеко, а вот к Альберт-холлу мы даже подъехать на выделенных автобусах не смогли. То есть основной состав туда привезли «как положено», а вот тех школьников, которые со мной в телестудии работали (я взяла только шестнадцать человек) отправились туда своим ходом. И в переходе возле какого-то вокзала я увидела очень забавную сценку. Просто нас еще и полиция «охраняла», на всякий случай заранее разных оборванцев разгоняя — и мне в голову пришла одна интересная мысль. Очень интересная, и я подозвав к себе Людочку, с ней этой мыслью и поделилась…

Все же золотко она, а не девочка: выслушав меня с абсолютно серьезным видом, она сказала:

— Сделаем. Вы это называете «макнуть буржуев мордой» в… это самое? Ну что же, мы макнем. И не только мордой…

Глава 25

Вообще-то после выступления в телестудии мы пошли немного перекусить. Бабуля — поскольку могла оставить внучку без присмотра — сама примчалась в Англию и все «устраивала». Во-первых, потому что она опасалась, что злые буржуины меня обманут, а во-вторых (и в главных) она на самом деле обо мне очень заботилась. Наверное, все бабушки в мире одинаковы, и все внимательно следят за тем, чтобы внуки хорошо кушали, так что для нас она сняла неподалеку от студии небольшой (но, как мне потом сказали, очень престижный) ресторан, в котором мы и перекусили. И перекус там длился часа два с половиной, но вовсе не потому, что мы жрали внепрерывную: уже через пятнадцать минут после того, как мы уcелись за столиками, примчался какой-то хмырь с BBC Two с контрактом на трансляцию