Гадина - Квинтус Номен

классика — которая не ограничивается дюжиной тактов, бессмертна, а настоящая рок-музыка — это то, что нам дали Бах, Бетховен, Вивальди, Моцарт — и сейчас, во втором отделении, вы их и услышите. В том виде, как их воспринимают нынешние дети…

После завершения концерта, когда работники концертного зала укладывали мой пульт в грузовик, чтобы отвезти его в аэропорт, ко мне подошла сияющая от счастья бабуля:

— Елена, ты просто молодец, вся Аргентина гордится тобой! И я горжусь, что все же смогла тебе в голову вложить понимание того, что такое настоящая музыка. Мне еще до окончания твоего выступления пришло два десятка новых заявок на твои концерты, и уже девять телестудий запросили лицензии на показ этого концерта у себя. Я имею в виду, студии из девяти стран, причем даже японцы запросили! Кстати, японцы предложили денег за лицензию больше всех… не столько, конечно, что мы уже здесь получили… А ведь в Америке-то еще только ранее утро!

— Уже день, ты, бабуля, слишком много времени в Европе провела, сбилась.

— Я не сбилась, а для телевидения сейчас там разве что рассвет не наступил, они всерьез работать начинают только после ланча. Но ты все равно молодец, и, как молодец, ответь мне: в следующее воскресенье ты будешь выступать в Гамбурге или в Париже? Французы, конечно, жмоты, но там, мне кажется, можно будет больше пластинок после концерта продать, а ты же опять какой-то завод заказала!

— Воскресенье, говоришь? От Парижа до Гамбурга два часа лета, и если в Париже концерт начать в полдень, то в шесть можно и в Гамбурге его повторить. Точнее, другой дать.

— А твои дети после такого в живых-то останутся?

— Бабуль, главный вопрос заключается в том, останусь ли живой я — а я выдержу, мне же не выступать, я сбоку за пультом в основном сижу. А у меня под руками больше двух сотен детишек, и один состав я привезу в Париж, а другой в Гамбург. Ну, с полдюжины наиболее примелькавшихся лиц с собой свожу, но им тоже только физиономией перед телекамерами нужно будет пару раз сверкнуть…

— А твой самолет успеет их вовремя куда надо перевезти? Хотя я тебе свой дам.

— Ты купила себе самолет? Наконец-то!

— У тебя бабуля, в отличие от своей внучки, деньгами не разбрасывается. Я взяла его в аренду на три недели, и плачу, между прочим, только за время, проведенное самолетом в воздухе. А французы все равно хотели концерт в час дня провести… значит, два концерта? И я тебе в самолет заказала ужин нормальный, а ты, гляжу, вообще ничего не ешь.

— Я-то поем, а вот дети…

— У тебя бабуля из ума еще не выжила, я на всех еду заказала. Ладно, езжай уже, а в субботу я тебя буду ждать в Париже.

— Как в субботу? Мы же сейчас говорили о воскресенье.

— В воскресенье концерт будет, а в субботу премьера твоего нового фильма. Я его уже посмотрела, и ты знаешь, теперь я думаю, что нужно будет в афишах специально писать: перед просмотром обязательно посетите туалет, чтобы не описаться в зале. Вот никогда бы не подумала, что в России актеры настолько гениальные! И завтра только во Франции фильм покажут на почти трех сотнях экранов, и в Италии вроде две сотни кинотеатров его у себя в прокат запустят. А если будет сразу два концерта… я тогда скажу, чтобы продажи твоей сольной пластинки прямо в кинотеатрах и начали. И ты еще вот о чем подумай: я на фабрику отправила твои матрицы… пришел запрос от Полиграма: они спрашивают, можешь ли ты и им такие же делать. То есть я знаю, что можешь, вопрос в цене — так что ты постарайся за неделю это точно узнать.

Казалось бы: что проще, чем матрицы хромом покрыть, а не никелем? Берешь вместо никеля хром — и вуаля. Но, как говорили классики, «фигушки, я плотоядная»: чтобы хром правильно на медную матрицу лег и к ней намертво не прилип, требовался очень непростой электролит. Его как раз мама Людочки моей придумала (за что вместе с остальными моими «пластиночниками» удостоилась Ленинской премии) и орден «Знак почета» получила. То есть орден из всей команды она одна получила: там в составе электролита еще и синильная кислота использовалась, и она в процессе разработки его неслабо так траванулась. Но все, по счастью, обошлось — а я к Фурцевой прибежала с требованием женщину героическую наградить. А Екатерина Алексеевна, поняв, что я могу из-за этого и истерику закатить (с выходом непосредственно на Леонида Ильича) мою просьбу удовлетворила, хотя и заметила, что вообще-то за нарушение техники безопасности людей не награждать надо, а в угол ставить, причем коленями на горох. Сейчас-то Мария Анатольевна придумывала новый электролит, не такой ядовитый — но это она делала в свободное от работы время, а работы к нее хватало, так что на быстрый результат я и не рассчитывала. Так что пока… да, там все автоматизировали конечно, но при желании все равно травануться шанс был, так что технологию пока что на ВСГ передавать не спешили.

Да и вообще никто никуда не спешил: за океаном вышла, наконец, моя новая пластинка, точнее, альбом с двумя дисками В декабре вышел, а ведь рояль из гнилых досок, который я сфотографировала для обложки альбома, мне Иван Петрович еще в середине прошлой весны сколотил! Альбом (точнее обложку) я украла у Питера Неро — знаменитого американского пианиста, а вот содержимое — общей с «оригиналом» там была лишь первая мелодия: «Голубая любовь». Ну и то, что все произведения исполнялись только на рояле, и я там свое «мастерство пианизма» демонстрировала. В целом получилось терпимо, первый тираж в сто тысяч дисков довольно быстро распродавался и бабуля уже намекала, что скоро и вторая порция пойдет. Альбом назывался скромно: «Гадина — величайшие хиты», да и цену на него установили тоже скромную: шестнадцать всего долларов. Но мне с каждого диска поступало по два с полтиной (в ихней валюте, естественно), так что я особо за судьбу альбома не переживала: на заводик денег хватит — и хорошо. А не хватит, то я еще как-то где-то заработаю. Тем же фильмом, например, или книжку новую сочиню.

Насчет книжки — так это в Москву все же прилетели бабулины литагенты из Америки, но у меня с ними просто времени поговорить