Студент - Александр Куринь

Процедуру прописки мы начали через день, ведь вначале, мне предстояло выписаться с нынешнего адреса. Родители с подозрением отнеслись к выдуманной мною истории, что квартира достанется мне почти даром, поскольку у знакомых Марка Исааковича ее все равно отнимут.

- А...а...а..., ну, если по блату или знакомству, то тогда да, тогда понятно.

То, что за авто придется отдать все мои сбережения, вопросов также не вызвало, просто мама недовольно сморщила нос. А вот о гараже, я решил пока промолчать, придумаю, что ни будь позже. Разумеется, минус в карму за обман мне обеспечен, но тут уж ничего не поделаешь, недостатки есть даже у самых удачных схем.

Оформление документов проблем не составило. Я даже не интересовался, на какие такие рычаги надавили мои компаньоны. Уже через неделю, в моем новеньком, паспорте, на котором и муха не сидела, появился фиолетовый штамп с новой пропиской, подтвержденный записью в домовой книге. Там, трясущейся от волнения рукой, я поставил свою простенькую закорючку. Характерно, что денег с меня никто не требовал, полный расчет состоится немного позже, после оформления машины и гаража. Пока же, гарантией всех наших договоренностей было честное еврейское от главного режиссера театра юного зрителя. Я даже задумался по поводу такого авторитета моего знакомого, уж не подпольный ли он рабе "всея Украины"?

На протяжении следующих двух недель ничего не происходило, я прилежно посещал пары и делил комнату с младшим братом. Ну а эти будущие эмигранты мотались, лихорадочно распродавая свои ковры, люстры и хрусталь.

Наконец, в середине сентября раздался долгожданный звонок, виза получена и уже через неделю Роза и Стефан должны улетать. Я как то задал вопрос режиссеру,

- Марк Исаакович, а ведь решиться на такое не просто…

Пожав плечами тот ответил – Саша, что же ты хочешь, сейчас все умные люди уезжают. Ты думаешь, почему Пушкин своего кота на цепь у дуба посадил? Посадил потому, что тот ученый был!

И с этим не поспоришь. На этой территории так было, есть и долго еще ничего не изменится. И почему никакие они не патриоты, эти умные… Видать, тут уж или одно, или другое…

Поскольку почти все мои деньги, вместе с золотым запасом, хранились у дяди Марка, то именно у него на квартире мы и собрались. Автомобиль был переоформлен за два дня, тогда же произошел и окончательный золотой расчет. Единственное, что мне оставалось, так это отвезти этих исключительно порядочных людей на вокзал, уже на своей собственной "Волге", откуда они поездом отправятся в Москву.

Благополучно пройдя таможенные процедуры в международном аэропорту Шереметьево, семья будущих репатриантов отдыхала в неудобных пластиковых креслах, ожидая информации о посадке.

- Знаешь Стефа, мне даже не верится, что все эти месяцы волнений и нервотрепок остались позади, и нам не надо бегать по городу со своими проблемами. Очень вовремя нам подвернулся этот Марк Исаакович со своим гоем.

- Да, Софочка, с этим не поспоришь, будь инач, нам бы пришлось воспользоваться рецептом твоего дяди Изи. Но ты ведь понимаешь, что передать его знакомому рубли здесь, а уж там получить свою валюту, обошлось бы заметно дороже, чем это получилось у нас. Даже с учетом того, что пришлось отдать этому жадному таможеннику.

Немного помолчав, женщина спросила.

- Послушай, Стефан, как ты думаешь, а откуда у этого юноши могли взяться такие солидные средства? Ему же еще и двадцати нет?

Хорошо знакомый с моими документами Степан Самойлович ее поправил,

- Ему и девятнадцать пока не стукнуло, а что касается денег, то Марк намекал, что это его родственник с севера возвращался, вот и привез с собой этот мешочек. Да и наш Лева, это подтвердил после того как все проверил. Он сказал, что золото довольно чистое, хотя это точно не ювелирка, скорее всего с рудника. Что же касается тех денег, которые он отдал нам за машину и гараж, так и с этим все ясно. Марк проговорился, что этот Саша не простой студент, а композитор. Представляешь, оказывается, это он марш для космонавтов сочинил. Наверняка, ему за это неплохо заплатили. Да и твой брат из Одессы говорил, что уже слышал о нем. Гриша вспомнил, что года три назад, эти ребята в их общину на гастроли приезжали, а Марк тогда, всем заправлял.

- Вот видишь, Стефан, я всегда тебе говорила, надо было нашего мальчика не в твой нархоз, а в консерваторию направить. Если помнишь, старый Либерзон тогда говорил, задатки у Марика были. Вот что он будет делать на новом месте со своей специальностью старшего товароведа?

- А… не переживай Софочка, твой двоюродный дедушка из Филадельфии писал, что место для нашего Марика всегда найдет да и с деньгами на первое время у нас теперь все в порядке.

А затем, словно только что вспомнил, продолжил,

- Кстати, этот гой советовал мне не спешить с продажей. Он уверял, что через год-два золото резко подорожает. Я тогда еще засомневался, спросил - Ты действительно так считаешь? А он мне - да не считаю я - знаю… да так уверенно, словно его дядя министром финансов в Вашингтоне работает.

- Ты как думаешь, можно ему доверять? Может действительно, продать половину или меньше, а с остальным подождать? Ты же помнишь, любимую фразу портного Исаака Моисеевича - вам таки бистро, или шоб рукава одинаковые?

В это время раздался гонг и механический голос информатора объявил, "пассажиров рейса номер сто три, Москва - Вена, просят пройти на посадку к третьему выходу. Внимание, повторяю, пассажиров рейса....."

На следующий день, позвякивая тремя комплектами ключей, я вошел в уже свою квартиру. После того, как ее прилично ощипали бывшие хозяева, она стала выглядеть еще больше и просторней. На стенах темнели не выгоревшие на солнце прямоугольники обоев, и я попытался припомнить, какие же картины висели там неделю назад. В углу, не хватало большого югославского серванта с двумя креслами. По светлому пятну на паркете я вспомнил, с какой гордостью хозяин хвастался своим комбайном, из собранных в одном корпусе телевизора, проигрывателя и радиоприемника. Тогда, я с ностальгией по будущему, подумал, - у нас это был бы обычный телефон.

Но самые заметные следы октябрьского переворота я обнаружил в спальне. Пропала роскошная белая кровать с двумя тумбочками, в стиле Людовика XIV и такой же эксклюзивный шкаф.