Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

— Люди! — осипшим от волнения голосом, начала она. — Сегодня мы со скорбью в душе отправляем в Последний Поход человека которого нельзя было назвать сильным, который никогда не вступал в конфликты и драки, который, казалось, проживёт тихую, мирную жизнь и спокойно умрёт в своей постели. Но он здесь и отплывает в лучший мир, как воин, честно исполнивший свой Долг. Оказывается, что сила достигается не только умением обращаться с оружием и не крепкими мышцами! Тарун совершил свой подвиг другой, но более важной вещью — силой своего сердца. Прощай отец! Твоё имя навсегда останется в нашей памяти! Пригляди там за погибшими мальчиками… Думаю, что Сёстры с теплом и гостеприимством встретят такого человека как ты!

Селла бросила горящий факел на плот и оттолкнула его от пристани. Даже мелкий моросящий дождь не мог потушить пламя, резко взметнувшееся вверх. Бурное течение реки подхватило плот и Тарун отправился в свой Последний Поход.

Холодный дождь всё усиливался, превращаясь в ливень, но никто не расходился до тех пор, пока последняя искра погребального костра не погасла вдалеке…

*****

Навязчивая, дергающая, ноющая боль, разорвав пелену беспамятства заставила меня открыть глаза. Стеллажи с книгами и документами, знакомый стол, темное небольшое окошко ясно давали понять, что это моя комната — комната Левой Руки. Ночь. Я лежу на невесть откуда взявшейся здесь кровати, туго перебинтованный. В свете неяркой свечи угадывался силуэт спящего человека за столом, скрестившего руки и уткнувшегося в них головой. Ввейда…

Сколько я так уже валяюсь? Понятно, что с такой раной даже выжить тяжело, не то что зайчиком скакать — значит не один день. Сильная слабость и туго перебинтованное тело не давали возможности даже пошевелиться, но сил на то, чтобы позвать свою сиделку ещё хватало.

— Вейда… — слабым, хриплым голосом прошептал я.

Несмотря на глубокий сон она резко подняла голову, посмотрела на меня и вскочив метнулась к кровати.

— Очнулся! Слава Сёстрам! Живой! — радостно сквозь слезы бормотала она, покрывая мое лицо поцелуями.

— Ну что ты, моя хорошая! Живой я! Живой! Осторожно, а то задушишь! — смущённо пробормотал я, не в силах ответить на её ласки. — Дай водички, пожалуйста!

Ввейда налила из кувшина воды и стала поить меня словно маленького ребёнка. Муть в голове немного улеглась, пересохшее горло пришло в норму и я снова заговорил:

— Сколько я тут?

— Пятый день! Уже не надеялась, что выживешь! Столько крови потерял! Лежишь себе, не двигаясь и ни на что не реагируя, как будто уже к Сёстрам отправился!

— Ого. В замке что?

— Потом! Всё потом! Ты отдохни! Поспи! Я тут рядышком посижу!

Она права — надо спать. Попытка поговорить израсходовала все мои хиленькие силёнки и глаза уже закрывались сами.

— Хорошо… Теперь всё будет хорошо… — только и успел проговорить я, погружаясь в целебный сон.

Сквозь закрытые веки пробивается свет. Слегка приподняв их, я снова увидел сидящую рядом Ввейду, которая неотрывно смотрела на меня.

Самочувствие явно улучшилось, но любое движение отдавалось сильной болью. Ничего страшного. Болит — значит не помер!

— Сколько я проспал?

Ввейда улыбнулась и ответила.

— Весь прошлый день и ночь. Хорошо спал — не как раньше! И выглядишь тоже хорошо — бледный, но уже не белый как мертвец!

— Ты сама-то спала?

— Да прикорнула тут немножко! За меня не беспокойся.

Сильно воспалённые, покрасневшие глаза и осунувшееся лицо с головой выдавали её — нихрена она не отдыхала.

— Ввейда. Исполни мою просьбу?

— Какую? — встрепенулась она.

— Иди и отдохни как следует, а ко мне позови кого-нибудь из мужчин — пусть они пока подежурят. Заодно и в туалет помогут.

— Мне не тяжело! Я сама!

— Иди, Солнышко! Так надо! Ты пойми — стесняюсь я.

Ввейда не стала долго пререкаться и сдалась. Видимо за прошедшую неделю её организм настолько устал, что сопротивляться против хорошего сна уже был не в состоянии.

— Чувик! Сюда! — громко позвала она.

Через секунду мой секретарь влетел в комнату словно дежурил под дверью. Довольная улыбка растянула его щёки.

— Живой, Левый! Вот радость какая! Пойду нашим сообщю!

— Стоять! — сурово приказала Ввейда. — Всё потом! Сейчас остаёшься вместо меня Егг-Орру помогать и следить за ним!

— Понял, Госпожа! Сделаю в лучшем виде!

Как только за ней закрылась дверь я попросил Чувика помочь мне с туалетными делами. Поставив горшок за дверь он уселся на место Ввейды, сверля меня внимательным взглядом.

— Ну что уставился? Ты не молчи, а рассказывай как дела на Заднем дворе?

— Да чего говорить? Всё отлично! Больше никаких неприятностей! — успокоил он меня. — Все переживают и просят Сестёр о твоём выздоровлении.

— Это радует! Тогда давай рассказывай по порядку с момента потери мной сознания!

— Оооо! Тут такое было! Стоило тебе только лишиться чувств, как Ввейда подбежала и подхватила тебя. Мы тоже от неё не отстали! Ты весь в кровищи, лицо аж синее! Страхота ещё та! Ввейда орёт, чтобы срочно несли и уложили куда-нибудь. Нирра приказала сюда тащить. Герул с Рэлчиком здесь кровать поставили и мы положили тебя. Веришь, Егг-Орр — не жилец ты уже был! Ввейда как сумасшедшая! Меч выхватила и всех из комнаты выгнала! Даже Правую Руку с воительницами! Только я в уголочке тихонько стоять остался, поэтому меня и не заметила. Она на тебе рубаху распорола и завыла, глядя на рану. Признаться честно, даже глядя издалека мне поплохело — располосовали тебя, прям, до костей! Госпожа Ввейда увидела меня и как заорет: «Лекарскую сумку и воды!!!! Живо!!!». Я — бегом! Она достала какие-то мази, иголку с нитью и стала тебя шить. Плачет, ругается и шьёт… Ругается и шьёт… Долго возилась… Ну потом мы тебя вдвоём перебинтовали и … Да вот, вроде, и всё! Пять дней ты мертвяком лежал, а она рядом сидела. Через тряпочку водой поила и с телом твоим разговаривала.

Чувство тепла и благодарности охватило меня… Ввейдочка… Мой ангел-хранитель… Если бы не она… Поправлюсь — обязательно ей какой-нибудь шикарный подарок придумаю! Чтобы на всю жизнь память обо мне была! Хотя, тут даже золотом с ног до головы осыпь — всё равно не рассчитаться!

— А кто сейчас вместо меня Левым?

— Так я пока… — смутился парень.

— Справляешься?

— Понемногу. Но с тобой, конечно, не сравнюсь! Вроде и рядом всегда был, а, оказывается, что многих вещей не знаю.

— Ничего! Это нормально! Вот я после Таруна…

Имя погибшего друга резануло по сердцу тоской. Я ведь с ним и детьми даже не попрощался…

— Тарун…