Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

– Вот видишь, – произнес Григорий. Его голос звучал глухо, устало, без тени злорадства, но с леденящей душу констатацией неоспоримого факта. Он стоял чуть поодаль, наблюдая, как силы покидают герцогиню, его пальцы нервно перебирали цепочку карманных часов.

– Правда... она редко приносит облегчение. Чаще – лишь меняет решетки на тюремной камере.

Он бросил тяжелый взгляд на Верею, полный немого укора и тревоги. Лидия не могла ответить. Слова Григория долетели до нее сквозь звон и туман, лишь усиливая жгучую волну стыда. Стыд за свои подозрения, оказавшиеся такими мелкими и нелепыми на фоне увиденной простой человеческой близости. Стыд за слепую, разрушительную ярость, которая привела ее сюда. Стыд за этот отчаянный, унизительный побег из собственного дома. И главное – стыд за магию. Запретную, опасную, оскверняющую магию, к которой она, герцогиня Бродская, прибегла в своем ослеплении. Ее последняя надежда – найти оправдание своей ненависти, доказательство его подлости – рухнула, обнажив бездну ее собственного отчаяния и, что было страшнее всего, ее «возможной» вины. «А что, если это я? Что, если его холодность – лишь щит от моей ревности? Что, если его улыбка там – это то, что я сама убила здесь?» Мысль пронзила, как ледяная игла, острее любого видения.

– Григорий… – начала Верея, умоляюще глядя на мужа, ее руки все еще крепко держали содрогающуюся Лидию.

Верея молча держала ее, крепко обняв, как утопающую. Ее ладони гладили по спине Лидии твердыми, успокаивающими движениями, пытаясь передать хоть каплю тепла сквозь ледяную дрожь. Собственное лицо Вереи было искажено тревогой и безмерным состраданием. Глаза блестели от навернувшихся слез, но она сжимала губы, не позволяя себе расплакаться. Ее взгляд метнулся к Григорию, ища поддержки, ответа, хоть какого-то знака.

Григорий отвернулся, делая вид, что поправляет уже идеально лежащую кружевную занавеску на окне. Но в его сжатых до белизны костяшках пальцев, в напряженной линии челюсти читалось невероятное напряжение. Он бросил еще один осторожный, сканирующий взгляд в сгущающиеся сумерки за окном, словно ожидая увидеть в них незримую угрозу, привлеченную магическим всплеском и отчаянием, бьющимся в его гостиной. Тень от его высокой, худощавой фигуры легла на стену, длинная и тревожная, как предупреждение. Воздух в комнате, несмотря на открытое окно, все еще вибрировал от недавнего вторжения магии и последовавшего за ним краха. Тишину нарушали только сдавленные рыдания Лидии и тиканье старинных часов на камине, отсчитывающих секунды новой, куда более опасной реальности.

Главы 6: «След и шепот Ветра»

Комнату захлестнул ураган чувств. Лидия стояла в эпицентре, дыхание рвалось, сердце колотилось, как пойманная птица о прутья. Обрывки мыслей, острые и ядовитые, кружили вихрем:

-Вчера... его улыбка... когда он читал стихи... ей! Гувернантке! И этот платок... чужой, пропитанный чужими духами!

Ком предательства сдавил горло, грудь сковала ледяная боль. – Обман! – единственная ясная мысль в хаосе. Она схватила ближайшую кружку с яркими цветами и изо всех сил швырнула в стену. Оглушительный треск! Керамика разлетелась на осколки, острые, как ее растерзанные иллюзии. В углу комнаты тени резко сжались, слившись в плотные, неестественные клубки, словно прислушиваясь к грохоту.

– Вранье! – ее крик сорвался, хриплый от ярости и слёз. – Он не может! Не верен! Не может!

Верея сидела на диване, бледная, вцепившись в подушку, как в спасательный круг. Светлые пряди падали на лицо, не скрывая глубокой тревоги. Помочь? Успокоить? Лидия с каждым днем ускользала глубже в свою бездну.

– Лидия, опомнись, умоляю! – голос Вереи дрогнул, пытаясь пробиться сквозь бурю. – Ты разбила мою любимую чашку... Пожалуйста... – Ее слова повисли в воздухе, тоненькой ниточкой над пропастью безумия.

Резкость тона, смешанная с отчаянием, словно окатила Лидию ледяной водой. Она замерла, взгляд метнулся к подруге – глаза Вереи блестели слезами, руки мелко дрожали. В углу тени замерли, их очертания стали четче, почти осязаемыми. Верея увидела, как Лидия потянулась к хрупкой фарфоровой статуэтке на полке. Терпение лопнуло. Верея стремительно вскочила, рука взметнулась – хлоп! Звук пощечины оглушил комнату. Тени в углу резко дернулись и сжались в плотные шары, будто отшатнувшись от всплеска насилия.

– Хватит! – голос Вереи зазвенел, как обнаженная сталь, в глазах горел подавленный гнев и страх. – Ты больна, Лидия! Хватит истерить в моем доме! – Она схватила Лидию за запястья, тряся ее, пытаясь встряхнуть, вернуть к реальности. – У тебя два выбора: официальный развод или молча терпеть! Выбирай! Ее пальцы впились в тонкую кожу Лидии, оставляя белые отметины.

Лидия замерла, как подкошенная. Взгляд упал на осколки чашки, сверкающие на полу, как осколки хрустального замка ее прежней жизни. В них мелькнули не родители, а образ Дмитрия – его улыбка, которую она теперь видела лишь в призраках воспоминаний или обращенной к другим. Сквозь оцепенение пробивалось жгучее чувство стыда – за истерику, за пощечину, за то, что ее увидели такой беспомощной и безобразной. Глубже – ледяная пустота, словно все чувства выжгло дотла, оставив лишь пепелище. А где-то на дне, в самой глубине этого пепла, – крошечный, страшный вопрос: – А что, если он прав?

ОСОБНЯК БРОДСКИХ

В тот же миг, словно отозвавшись на взрыв эмоций в доме Вереи, Дмитрий Бродский стоял на крыльце своего особняка. Жаркое солнце обжигало плечи, но он не чувствовал его тепла, лишь внутренний холод. Глубокий вдох не помогал унять нарастающее волнение, сжимавшее грудь стальным обручем. В доме за спиной висела тишина, густая, как болотный туман, но пронизанная невысказанным напряжением и древним, бдительным молчанием стен. Он надеялся, что родители Лидии смогут помочь. Должны. Иначе...

– Будь аккуратнее, Дима, – голос Лилибет прозвучал из полумрака прихожей, ровный, как стук метронома. Она сидела за столом, короткие светлые волосы небрежно собраны, перо скрипело по странице записной книжки, выписывая аккуратные, бездушные строки. – Может, действительно стоит подумать о разводе? Пусть сами разбираются с последствиями. Это чище. Эффективнее.

– Я бы ее положила в лечебницу доктора Моргана, – холодно добавила Лилит, не отрываясь от вышивания. Игла в ее руках двигалась с хирургической точностью. Ее длинные темные волосы были убраны гладко, как смоль, взгляд скользнул по Дмитрию, быстрый и оценивающий, словно взвешивающий его на невидимых весах. – На принудительное. У нее помутнение. Там умеют усмирять... сложные натуры. Очень умеют. – Она обменялась с сестрой быстрым, значительным взглядом, полным холодного древнего знания, доступного лишь им