Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Он ухмыльнулся:

— Значит, с тебя один из секретов! Ну-ка выкладывай, а то сдам тебя Горбатовым!

И он зловеще рассмеялся.

— Шучу, конечно, — выдохнул он. — Секретничай на здоровье. Мне эти дядины дрязги побоку. Главное выжить.

— Думаю, от дрязг мы все равно никуда не денемся, — сказал я, продолжая искоса наблюдать за броневиком.

Они ехали как-то дерганно и часто ошибались. Возможно, уже поняли, что их раскрыли.

Особняк Ленских находился на отшибе, и до него все же пришлось проехаться за черту города. Когда ворота оказались позади, преследующий нас броневик пронесся мимо и, отъехав на сто метров, дал по газам. Рев его рассерженного мотора, наверное, слышался за милю.

— Поехал в сторону Таврино, ишь! — заметила Метта. — Ну значит, точно что-то намечается…

Мы с Левой и Аки вышли.

— Дорогу помнишь? — спросил я Шпильку, и кошка кивнула. — Давай, я на тебя рассчитываю!

И она, сверкнув сине-зеленым взглядом, юркнула между прутьев забора и пропала в кустах.

— Сбежала⁈ — охнул Ленский.

— Ей давно пора гулять, — ухмыльнулся я и потащил товарища в дом.

Нас уже встречали слуги. И все они были нелюди.

Глава 27

— Узкоглазая сука… — бормотал Родион Романович Горбатов, засовывая в ноздрю уже десятый ватный шарик. Кровь никак не унималась, как и отцовское рычание с сидения напротив.

Еще чуть-чуть и стекала броневика разлетятся от криков — так был зол любимый папенька. А все этот…

— Негодяй! Подлец! Сволочь! Да кто он такой⁈ Откуда взялся? — бушевал Горбатов-старший. — Молокосос! Меня? Меня унизил перед всем Шардинском!!!

Родя тоже удивлялся, как этому хлюсту все сошло с рук. Едва сошел с поезда, как умудрился перетереть со старостой Таврино, проникнуть на территорию неприступного поместья, а теперь еще и вырвал из рук отца долгожданный трофей.

И это еще не говоря о том, что натравил на Родю свою бешеную японку!

Ах, эта косоглазая шлюха… Вот с кем он мечтал расправится в первую очередь. Вот поймает ее и вдоволь наиграется. Когда-то у маленького Роди была ручная зверушка, но та давно сгнила в болоте. Вот эту сучку ждет та же судьба!

— ШИИРовцы… И они тоже, проклятые! — шипел папенька. — Надо было не на тупых ходоков надеяться, а парней Тима послать. Что ты там бормочешь? Что у тебя с носом⁈

Родя пробормотал:

— Рука у вас крепкая, папенька…

Когда он не в духе, отвечать следовало четко и по делу. За «не знаю» или предложение длиннее пяти слов можно было и огрести. Ведь у отца рука действительно крепкая — вона швейцар отлетел прямо как кегля…

Однако папенька отчего-то снова осерчал и дал сыну мощную оплеуху. Ватка пулей вылетела у Роди из носа, и кровищей забрызгало весь салон.

— Папенька, за что⁈

Махнув на сына рукой, Горбатов-старший откинулся на сиденье и постучал водителю. Стекло, разделяющее салон и кабину, опустилось:

— Отвезешь нас, — сказал он, — потом мухой на переезд. Там и возьмете пиздюка. Парни Тима помогут.

Пытаясь заткнуть ноздрю, Родя напрягся. Папенька решил закончить дело одним махом.

Впрочем, давно пора. Они охотились за поместьем Онегина с той поры, как этот тип не вернулся с рейда в Амерзонию. Был замешан в этом дорогой родитель или нет, Родя не знал.

Задумавшись, он и не заметил, что Горбатов-старший погрузился в тягостное молчание, а оно было куда страшнее отцовского гнева. Все знали, если Роман Арнольдович молчит, вариантов два: либо сейчас с кого-то спустят шкуру, либо в его голове формируется план.

Наконец они добрались до родовой усадьбы. Выбравшись из машины следом за родителем, Родя было подумал, что кровь, наконец, остановилась, но нет — стоило вытащить ватку, как струя хлынула с новой силой.

— Сука… — зажмурился Родя, пытаясь что-то сделать с кровью, хлещущей на его ботинки.

— Родя, ты чего там встал, идиот⁈ — зарычал отец с крыльца. — А ну живо домой!

Немного погодя, оба уже шагали по коридорам усадьбы. В носу Роди торчала новая ватка, а в голове роились новые способы расквитаться с японкой.

Навстречу им вышел старый дворецкий, а вот трусливые слуги все попрятались. Даже Лизки, этой приживалки, не было. Ох, попадись она Роде!

Папенька вбежал в кабинет и пропал в полумраке. Шторы там не отодвигались практически никогда, ибо солнечный свет пагубен для хранившейся там изношенной геометрики. Немного замешкавшись на пороге, Родя все же юркнул в кабинет, тонущий в зеленоватых переливах.

— Закрой дверь! — бросил папенька из-за стола. — Садись!

В его пальцах уже дымилась сигара. Он всегда дымил как паровоз, когда придумывал очередную операцию. Лицо отца в свете темно-зеленой геометрики, вмонтированной прямо в стол, было мрачно и грозно — впечатление неотвратимости мести Горбатовых усиливалось стократно.

А их старый артефакт Земли совсем потускнел. Его исходная хранительница давно откинулась, не выдержав перегрузок, и кристалл начал быстро деградировать.

Попытки привить геометрике нового чуда или купить новый ничего не дали. Для первого нужны были знающие специалисты из ШИИРа, но эти негодяи наотрез отказались помогать. А вот покупка была запрещена на законодательном уровне: в Империи строго следили за перемещением особо сильных геометриков, а за попытку поискать счастья на черном рынке грозили вышкой и ссылкой для непричастных членов рода. Таковой можно либо заслужить, либо добыть в рейде. Однако найти артефакт с хранителем в Амерзознии — одна проблема, пленить его — уже вторая, а вот вывести еще сложнее, ибо монстров к нему тянет магнитом.

ШИИР и тут сказал им категорическое «нет», и поэтому отчаявшиеся Горбатовы обратились к сталкерам-нелегалам. Однако те так и сгинули в Амерзонии.

У них оставался один единственный вариант не потерять былую мощь, и он находился в Таврино.

С этими мыслями Родя присел на краешек кресла.

— Сегодня надо заканчивать этот цирк, — сказал папенька ледяным голосом и положил свою морщинистую руку на шарообразную поверхность артефакта. — Хватит.

Родя кивнул. А что ему еще оставалось?

— Скоро этого хлюста привезут сюда, и я сам им займусь, — продолжил отец, мягко поглаживая артефакт. — А ты вместе с парнями Тима поедешь брать Таврино. Завтра утром мы станем полноправными хозяевами поместья, и никакие сынки-племяша Онегина нам не помешают. Понял, Родя?

Он снова кивнул.

— Вот-вот. Подожди, как стемнеет, и выезжай. Я сделаю так, чтобы вся округа сидела тише