"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

не лякайся, що нiженьки босiї Вмочиш в холодну росу: Я тебе, вiрная, аж до хатиноньки Сам на руках однесу. Ти не лякайся, що змерзнеш, лебедонько, Тепло — нi вiтру, нi хмар… Я пригорну тебе до свого серденька, А воно палке, як жар.[101]

Закончил.

Народ зааплодировал.

Максим подмигнул Людмиле, которая смотрела на него восторженными глазами, отложил гитару, поднялся.

— Всё, товарищи, спасибо за компанию, но лично я пошёл спать. Завтра рано вставать.

Он лежал на конской попоне, брошенной поверх сена. Сеновал, устроенный для партизанских лошадей и прочих нужд, на краю лагеря, показался Максиму отличным местом для ночлега. Во-первых, ночи ещё тёплые. Во-вторых, никто не храпит рядом, а он давно привык спать один. В-третьих, свежий лесной воздух. Давненько он не спал в лесу. Со времён туристических походов ранней юности. Что до комаров, коих тут было в достатке, то достаточно слегка перенастроить химические связи в организме, чтобы эти кровососущие назойливые твари держались подальше. Это не так сложно, если умеешь. Максим умел.

Он думал, что заснёт сразу же, как только примет горизонтальное положение. Но сон не шёл. Прошедший день не отпускал. Или это коньяк с крепким чаем виноват? Может и так. Но выводить алкоголь из организма и лишать себя лёгкого приятного опьянения, Максиму не хотелось. Зачем? И так хорошо.

Вот сейчас ещё немножко полежу, помечтаю, подумаю, а там и сон незаметно подкрадётся.

Послышались тихие крадущиеся шаги. Тихие и лёгкие.

Максим неслышно повернулся на бок. Пистолет в кобуре он оставил в штабной землянке — неудобно спать с оружием. Да и зачем? Вокруг свои, а в случае опасности КИР разбудит. Да он и сам, без всякого КИРа почует.

В этих шагах опасности не было.

Шаги приблизились вплотную к сеновалу и остановились.

Что-то было в них знакомое.

— Людмила? — негромко спросил Максим.

— Я — ответила шёпотом девушка. — Как вы меня узнали?

— По походке, — честно ответил Максим.

— Не может быть. Я умею очень тихо ходить.

— А я умею очень хорошо слышать.

— И даже различаете людей по походке?

— Ага, — Максим сел на попоне. — Сейчас, подожди.

Он сполз с сеновала и очутился рядом с девушкой.

Ночь выдалась безлунной, к тому же небо заволокли облака, и было совсем темно. Только светилась тускло пара окошек в землянках, где ещё не легли и жгли свечи или керосиновый лампы. Однако ночным зрением Максим хорошо различал белое точёное лицо девушки с распахнутыми ему навстречу глазами.

Он снял пиджак, набросил ей на плечи.

— Спасибо, — прошептала она.

— Так зачем ты пришла?

— Узнать.

— Что?

— Вы же завтра рано утром уйдёте?

— Да.

— А когда вернётесь?

— Скоро. Соскучиться не успеешь.

— Я уже скучаю.

Максим стоял рядом с Людмилой и слушал, как замирает его сердце. Там, откуда он пришёл, у него не было ни жены, ни девушки. Единственная любовь, невеста, не дождалась и вышла замуж за другого, пока он воевал на южных рубежах Родины. С тех пор любовей с ним не случалось. Так и жил. Даже уже привыкать начал. А тут… Эта девушка волновала его. Он обратил на неё внимание сразу же, как только впервые увидел. На её звонкий голос, зелёные глаза, смеющиеся полные губы, стройные крепкие ноги, тонкий стан. Красавица? Встречал он и покрасивей. А вот привлекательнее не встречал. Ей хотелось любоваться, от неё исходила чистая свежая радость. Как от подснежника, распустившегося на первой весенней прогалине после долгой холодной зимы.

— Я тоже, — сказал он неожиданно для самого себя. — Я тоже по тебе уже скучаю.

— Правда?

— Правда. Или я думаю, что это правда.

— Как странно ты говоришь, — она перешла на «ты». — Разве так бывает? Ты или знаешь правду, или нет.

— Третьего не дано? — улыбнулся он.

— Не дано, — твёрдо сказала она. — Или «да» или «нет».

— Да, — сказал он, привлёк её к себе и поцеловал в тёплые сладкие податливые губы.

Глава шестнадцатая

Такого разноса от начальства штурмбанфюрер Георг Дитер Йегер не получал со времён учёбы в юнкерской школе СС в уже кажущемся бесконечно далёком 1934 году. Но тогда он был юнкером, а теперь целый штурмбанфюрер, отвечающий за серьёзный участок работы. Почувствуйте, как говорится, разницу. Не говоря уже о том, что в тридцать четвёртом Германия ещё не воевала, а сейчас он находился в паре десятков километров от фронта, что повышало ответственность в разы.

Нет, фронта Йегер не боялся, он не был трусом и не раз стоял под пулями, испытывая к смерти презрение, достойное истинного арийца.

Но вот позор… Это было действительно серьёзно.

— Вы совсем рехнулись, господин фельдполицайдиректор? — выговаривал ему непосредственный начальник, шеф армейской полиции шестой армии штандартенфюрер Пауль Кифер. — Четыре MP-40 отдать в руки этих свиней-украинцев? Как вам такое в голову могло взбрести?

То, что господин начальник армейской полиции обращался к нему по второму, полицейскому, званию, говорило, что господин штандартенфюрер взбешён. Иначе Йегер остался бы в его глазах штурмбанфюрером. То есть,