Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

всё понял по моему взгляду и тут же слинял. Зараза! Придётся нарушить дуэльный кодекс и прийти без секунданта. Хотя… Хлыстов говорил, чтобы я пришёл один. Да мы и так нарушим кодекс, устроив дуэль за городом, а не на городской арене. Так что наплевать. Одним нарушением больше, одним меньше. Я прихватил с собой пояс, засунул в него аптечку и несколько зелий. Вряд ли они мне вообще понадобятся, но лучше они будут попадаться под руку в ненужный момент, чем их не окажется в нужный.

Местом для дуэли княжич Хлыстов выбрал небольшую рощицу, со всех сторон окружённую небольшими скалами. Добрался я туда с помощью извозчика на конном экипаже. Последнее время не хотелось ездить на машинах. И не хотелось спешить. Извозчик за лишнюю десятку согласился подождать с часок. К тому же, он явно не желал ехать обратно пустым.

Он остановился на дороге, поросшей травой. Значит, по ней ездили редко. Глухое место, как раз подходящее для дуэли. В кустах заприметил чёрный фаэтон — Хлыстов уже здесь. По узкой тропинке спустился вниз по пологому склону, нырнул под сень деревьев и через пять минут вышел на небольшую полянку. Как княжич и говорил, они пришли одни. Все четверо.

Хлыстов стоял с другой стороны поляны. Из-за его правого плеча выглядывал, шатен, а два брюнета встали слева. Я уже знал, как зовут дружков княжича. У барона Аркадия Молчанова, брюнета с кудрявыми волосами, были настолько заострённые черты лица, что это делало его похожим на крысу. Если мне не изменяет память, он тогда свалил, избежав воздействия моих чапалахов.

У другого, графа Кирилла Малинина, был большой прямой нос с крохотной горбинкой и родинка на правой щеке над тонкими с закрученными кончиками усиками. Смотрелось, прямо скажем, потешно. Шатен, тоже граф, Горничев Игорь, оказался посимпатичнее этих двух. Серые надменные глаза, прямой рот и красивые скулы. Но краше всех был княжич Родион Хлыстов. Морда, как у породистого коня.

И все они высокие и поджарые, что говорило об их хороших родословных.

— Ты опоздал, Дубов! — крикнул княжич.

Я склонил голову набок.

— Дубов никогда не опаздывает. Он приходит ровно тогда, когда нужно, княжич.

Хлыстов оскалил зубы. Ещё бы, какой-то барон сначала ему люлей ввалил, а теперь ещё и дерзил.

— За мной выбор оружия, — сказал я, выходя на центр поляны. — Кто из вас будет биться первым? Молчанов?

Кудрявый брюнет дёрнулся.

— Горничев?

Тут уже вздрогнул шатен.

— Или Малинин?

Усатый отвёл взгляд. Понятно, значит, рассчитывали, что их товарищ будет отдуваться за всех сразу.

— Значит, Хлыстов, — подытожил я. — За мной выбор оружия, поэтому будем сражаться только Инсектами. Никаких мечей, зелий и прочей чепухи.

Княжич хищно улыбнулся:

— Но это я и рассчитывал. Ты нанёс нашим родам смертельные оскорбления, поэтому биться будем до смерти.

— Ммм, ясно.

Дальше я замолчал, а с лица Хлыстова медленно сползла улыбка.

— Что такое, Дубов? Говори!

— Лучше до первой крови. Всё-таки я сильно отстал по учёбе, мне целых две недели нужно наверстать. Не хочу тратить время на четверо похорон.

Дружки княжича сглотнули, а Хлыстов не унимался:

— Опять твоя спесь, жалкий полукровка. Я выбью её из тебя, и ты забудешь лицо своего отца!

Нет уж, батино лицо я забывать не собирался ни за какие коврижки. А уж от пары жалких ударов тем более.

— Да! — вдруг поддакнул граф Горничев. — Мы так… мы изобьём тебя так сильно, что ты ссать кровью будешь, тебя не спасут даже лучшие целители Империи, и умрёшь ты в таких адских муках, по сравнению с которыми преисподняя покажется раем!

Он выглядывал из-за плеча княжича и показывал скрюченными пальцами, как именно будет меня мучить. Хлыстов оборвал его:

— Заткнись, Горничев.

— Да! — не подумав, поддакнул шатен. — Заткнись, Гор…

Он запнулся и чуть, было, не захлебнулся, видимо, слюнями, когда понял, что это адресовано ему.

— Понятно, — сказал я. — Значит, кто-то из тех двоих повезёт остальных в больницу. Убивать я вас не собираюсь. Давай уже начнём, княжич, не хочу опоздать на поезд.

Хлыстов хохотнул:

— Его самоуверенность просто безгранична. Ставьте барьер. Нас не должны прервать, пока я не покончу с этим выскочкой Дубовым.

Кряхтя и спотыкаясь, троица расставила по периметру поляны большие катушки. Я им не помогал. Мне всё равно. Я любовался, как косые лучи солнца рассеяли туман и позолотили кроны деревьев, а в дымке взлетела мелкая мошкара. Пахло горной свежестью. А ещё я сорвал травинку и пожевал её. Вкусно.

Потом дуэлянты запустили генератор, чем вспугнули стаю птиц, по медным катушкам пробежали искры, и поляну накрыл почти прозрачный купол. Он был похож на слюду и слегка размывал окружающий мир. Все звуки отрезало, и повисла тишина. Группа поддержки княжича стояла внутри небольшого купола с генератором. Эти два барьера соединялись коротким коридором.

— Начнём! — крикнул Хлыстов и вышел на середину поляны. Нас разделяла примерно дюжина метров. Вся поляна в в диаметре была метров пятьдесят. Есть, где развернуться.

В руке княжича появился огненный хлыст. В другой тоже. Затем он подобрался, как-то дёрнул плечами, и за его спиной вспыхнули ещё восемь хлыстов! Он стал похож на недоразвитого осьминога. Недоразвитого, потому что щупальца были какие-то тонкие. Они медленно покачивались, как ветки ивы над водой.

Хлыстов побежал на меня, а я от него. Не собирался играть по его плану.

— Стой! — кричал он.

Я добежал до края купола и повернул направо. Княжич не мог угнаться за мной и бегал по меньшему радиусу, хлеща огненными плетьми. Она с гудением разрезала воздух. На траве оставались горелые следы. Пару раз кожу обожгло болью, но стоило мне почувствовать хватку плети, как я призывал Инсект, и боль уходила.

— Хватит убегать, Дубов!

А я и не убегал. Я его выматывал. Наконец, Хлыстову это надоело, он отозвал одну плеть и призвал вместо нее второе огненное лассо. Раскачал его и кинул в меня. Я специально наступил в огненное кольцо, которое пролетело под ногой. Петля затянулась вокруг щиколотки, куда я немедленно призвал Инсект…

И побежал дальше.

Княжич попытался дёрнуть плеть на себя, но силёнок у него не хватило. Но и лассо отпускать он не намеревался, напротив, вцепился в него, как утопающий в соломинку. При очередном шаге дёрнул ногой, и Хлыстов упал. А затем его поволокло за мной.

— Ай! — возмущался он,